— Я не понимаю, о чем вы говорите!
Гарднер оскалился в злорадной ухмылке.
— Мальчики, — сказал он. — Мы должны зажечь маленькое солнце в темной душе вашего заблудшего брата. Завяжите ему левую руку и развяжите правую.
Святейший Гарднер снова открыл свою зажигалку и замер в ожидании.
Его большой палец покоился на черном колесике.
Джордж Ирвинсон и Донни Киган все еще были в кухне.
— Там кто-то есть, — беспокойно сказал Джордж.
Донни промолчал. Он уже закончил чистить картошку и теперь грелся у плиты. Он не знал, что делать дальше. Единственное, что он знал, — в комнате напротив идет исповедь и ему хочется быть там. Исповедь — это спасение, а здесь, на кухне, он чувствует себя очень-очень тревожно. Зато Рудольф не надоедает. Так что пока можно побыть и здесь.
— Я слышал какие-то звуки, — повторил Джордж.
Донни засмеялся:
— Гы-гы-гы!
— Боже, твой смех меня пугает, — сказал Джордж. — Слушай, у меня под матрасом лежит одна очень интересная книга — «Капитан Америка». Я дам тебе ее почитать, если ты выглянешь и посмотришь, что там происходит.
Донни мотнул головой и снова разразился своим ослиным смехом.
Джордж посмотрел в сторону двери. Шорох. Царапанье. Вот на что это похоже. Кто-то царапает дверь. Как собака, которая хочет войти. Брошенный, бездомный щенок. Только какой же бездомный щенок может царапать самую верхушку двери футов семь высотой?
Джордж подошел к окну и выглянул наружу. В сгустившейся тьме почти ничего не было видно. Карцер стал всего лишь более темным пятном на менее темном фоне.
Джордж направился к двери.
Джек вскрикнул так громко и так сильно, что едва не порвал голосовые связки. Теперь к его мучителям присоединился Кейси, Кейси с большим отвислым животом, и это их взбодрило, потому что троим — Кейси, Уорвику и Санни Зингеру — стало проще удерживать его руку над огнем.
Когда Гарднер погасил огонь на этот раз, между пальцами Джека налился и чернел огромный волдырь.
Гарднер поднялся, взял со стола пакет с надписью «Джек Паркер» и вместе с ним вернулся назад. Он вынул оттуда медиатор.
— Что это?
— Медиатор! — простонал Джек. Руку невыносимо пекло.
— Что он представляет собой в Долинах?
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— А это что?
— Мраморный шарик. Вы что, слепой?
— В Долинах это игрушка?
— Я не…
— Зеркало?
— …знаю…
— Это волчок, который исчезает, когда его быстро вращаешь?
— …о чем…
— ЗНАЕШЬ! ЗНАЕШЬ, ТЫ, ЧЕРТОВ КОЗЕЛ!
— …вы говорите.
Гарднер поднес руку прямо к лицу Джека. В ней он держал серебряный доллар. Его глаза горели.
— Что это?
— Это подарок моей тети Элен.
— Чем он становится в Долинах?
— Музыкальной шкатулкой.
Гарднер достал зажигалку.
— Твой последний шанс, мой милый мальчик.
— Монета становится музыкальной шкатулкой и играет «Сумасшедшие ритмы».
— Держите ему руку, — сказал Гарднер.
Джек сопротивлялся, но он был один, а их трое.
Ужин в кастрюлях на плите начал подгорать.
Джордж Ирвинсон неподвижно стоял у двери, не решаясь открыть ее. Царапающие звуки повторились.
— Бояться ровным счетом нечего, — убеждал скорее себя, чем Донни, Джордж. — Когда ты чист перед Богом, тебе нечего бояться на земле.
И с этим великим высказыванием на устах он открыл дверь. Нечто огромное, темное и косматое стояло в проеме, сверкая из темноты ярко-красными глазами. Взгляд Джорджа скользнул по огромной лапе, появившейся из мрака ветреной осенней ночи. Длинные когти блеснули в свете кухни. Они сняли голову Джорджа Ирвинсона с плеч, и она полетела, брызгая кровью, через всю комнату прямо к ногам истерически смеющегося Донни Кигана. Бедного сумасшедшего Донни Кигана.
Волк опустился на все четыре лапы и вошел в кухню. Он бросил беглый взгляд на Донни Кигана и выбежал в коридор.
Волк! Волк! Прямо здесь и прямо сейчас!
Это голос Волка звучал в его голове, но он был более глубоким, более сильным и более властным, чем Джек когда-либо слышал. Он врезался в сознание, словно хороший финский нож.
Волка захватила луна, думал он. Эта мысль наполнила его торжеством и печалью.
Гарднер стоял, приподняв голову. Его глаза сузились. Сейчас он был похож скорее на животное, чем на человека. Он был похож на животное, почуявшее опасность.
— Преподобный? — спросил Санни. Он мелко трясся, зрачки его глаз были сильно расширены. Он наслаждается, подумал Джек. Если я заговорю, Санни, вероятно, будет глубоко разочарован.