За следующим подъемом должно было быть шоссе. Или чуть дальше: Джек уже мог видеть оранжевые огни противотуманных фар, мог слышать грохот больших грузовиков.
Он остановился у замусоренного оврага и умыл лицо и руки под струйкой воды, которая била из водопроводной трубы. Вода была холодной как лед, но она по крайней мере немного успокоила жгучую боль в руках. Старый, забытый кашель не замедлил вернуться.
Джек еще немного постоял, глядя в черное небо Индианы, прислушиваясь к шуму автомобильных двигателей.
Ветер шелестел листвой деревьев, трепал его волосы. Но на сердце было тяжело из-за потери Волка.
Спустя час водитель грузовика притормозил возле усталого бледного мальчика, стоявшего на обочине дороги с направленным вверх большим пальцем. Джек забрался в кабину.
— Куда направляешься, сынок? — спросил водитель.
Джек слишком устал и слишком истосковался, чтобы рассказывать историю. К тому же он почти не помнил ее. Ну ничего, он вспомнит ее позже или придумает новую.
— На запад, — сказал он. — Как можно дальше.
— Я еду только до границы штата.
— Ну, это прекрасно, — сказал Джек и тут же уснул.
Огромный «даймонд-рео» несся сквозь холодную ночь Индианы, магнитофон тихо напевал голосом Чарли Дэниелса.
Он несся на запад, направив лучи своих фар в сторону Иллинойса.
Глава 28
Джеку снится сон
Конечно же, он путешествовал вместе с Волком. Волк вернулся домой, но его большая преданная тень ехала позади Джека во всех грузовиках и фургонах, в роскошных «фольксвагенах» и в пыльных дребезжащих развалюхах, грохочущих по дорогам штата Иллинойс. Этот улыбающийся призрак ранил сердце Джека. Временами он видел — почти видел — огромную мохнатую фигуру Волка, легкими широкими прыжками несущегося вдоль дороги среди зеленых волнующихся полей и лугов. Свободный Волк смотрел на него добрыми карими глазами. Когда он отворачивался, Джек чувствовал, как теплая мохнатая лапа исчезает из его ладони. Сейчас, когда он безвозвратно потерял своего друга, память о том, как плохо обращался он с Волком, заставляла его краснеть от стыда. Он предавал Волка куда больше раз, чем мог сосчитать. Стыдно, стыдно! Волк был такой… Джеку потребовалось достаточно много времени, чтобы найти нужное слово, и это слово было «благородный». Это благородное существо, так и не нашедшее себе места в этом мире, погибло ради него.
Я сберег свое стадо. Джек Сойер больше не был стадом. Я сберег свое стадо. Много раз водители грузовиков или страховые агенты, подбиравшие этого странного, непохожего на других мальчика — подбиравшие его, хотя мальчик был грязнее самой грязи, хотя он был оборванным, подбиравшие, несмотря на то что никогда раньше не обращали внимания на голосующих у дороги, — замечали, как он борется с подступающими слезами.
Путешествуя по дорогам Иллинойса, Джек горевал по Волку.
Он каким-то образом догадался, что у него в этом штате не будет проблем с передвижением. Действительно, стоило ему поднять руку и посмотреть в глаза проезжающего водителя, как спустя несколько секунд он уже сидел в машине. Большинство водителей даже ни о чем не спрашивали, так что ему не приходилось заново сочинять историю. Все, что от него требовалось, — дать более или менее удовлетворительное объяснение тому, что он путешествует в одиночестве. «Я еду навестить друга в Спрингфилде», «Я пытаюсь добраться домой». «Да, да», — отвечали водители. Слушали ли они его? Джек этого не знал. Перед его глазами проплывал бесконечный ряд видений: Волк бросается в воду, пытаясь спасти своих несчастных животных, Волк вылизывает пустую тарелочку из-под гамбургера, Волк приносит ему еду под дверь сарая, Волк врывается в студию звукозаписи, содрогается под пулями, растворяется в воздухе… Джек не хотел видеть это снова и снова, но ему приходилось, и его глаза наполнялись слезами.
Недалеко от Дэнвилла его подобрал невысокий человек лет пятидесяти со стальным ежиком волос и одновременно веселым и строгим выражением лица человека, уже два десятка лет ведущего уроки в пятом классе. Он смущенно посмотрел в его сторону из-за руля, затем наконец спросил:
— Слушай, тебе не холодно? Тебе не нужно что-нибудь потеплее, чем эта тоненькая накидка?
— Пожалуй, — ответил Джек. Преподобный Гарднер считал хлопчатобумажные куртки достаточно теплой одеждой для полевых работ даже зимой. Но сейчас заметно похолодало, и Джек чувствовал, как ветер насквозь продувает тонкую ткань.
— На заднем сиденье лежит пальто, — сказал водитель. — Возьми его. И не пытайся отказываться. Это пальто теперь твое. Поверь мне, я-то не замерзну.