— Мистер Дафри! О Господи! Боже мой! Мистер Дафри! Мистер Да…
Он все сильнее и сильнее тянул Джека влево. Джек был больше, но Ричард просто обезумел от страха. Грохотал гром. Удушливый, помоечный запах усилился. Джек слышал тихое хлюпанье отрываемой от земли грязи. Белый Волк, возглавлявший стаю, сокращал расстояние между ними, и Ричард рвался прочь от него, в сторону забора. Это было, с одной стороны, правильно, а с другой — нет. Неправильно потому, что им нужно было к Станции, а не к забору. Там безопасная зона, там точка, потому что Спрингфилд был одной из трех или четырех крупнейших железнодорожных станций Америки, потому что Эндрю Тэйер был первым, кому пришла в голову идея, потому что Эндрю Тэйер увидел возможность, а теперь и он, Джек Сойер, увидел свою возможность. Конечно, все это — только интуиция, но Джек был склонен ей верить: при таких обстоятельствах интуиция зачастую становится единственным чувством, на которое можно положиться.
— Отдай нам своего пассажира, Слоут! — провыл Дафри. — Отдай нам своего пассажира! Отдай!
А собственно, что такое пассажир? — подумал Джек в те несколько секунд, пока Ричард пытался увести его влево, а он тянул Ричарда назад — к этой смешанной своре собак, мальчиков и учителей, бегущих за Большим Белым Волком. Я расскажу вам, кто такой пассажир. Пассажир — это тот, кто едет. А откуда начинается путь пассажира? Со станции…
— Джек, он укусит! — вскрикнул Ричард.
Волк обогнал Дафри и прыгнул. Его челюсти открылись, как заряженный капкан. Сзади раздался оглушительный хлопок — Домик Нельсона лопнул, как прогнившая дыня.
Теперь уже Джек до боли сдавил ладонь Ричарда и продолжал сжимать все сильнее и сильнее, не обращая внимания на взбесившиеся колокола, взрывы и пожары вокруг.
— Держись! — закричал он. — Держись, Ричард, мы уходим!
Он успел подумать: «Теперь Ричард — и стадо, и мой пассажир. Боже, помоги нам!»
— Джек, что случилось? — вопил Ричард. — Что ты делаешь? Перестань! ПЕРЕСТАНЬ! ПЕРЕСТАНЬ!
Ричард продолжал кричать, но Джек больше его не слышал — неожиданно он ощутил торжественное чувство: словно цыпленок пробивает стенку темного яйца — и его голова наполняется светом. Светом и воздухом — настолько чистым и прозрачным, что можно почувствовать запах яблока, которое надкусили в миле от тебя. Внезапно Джек почувствовал, что может просто подпрыгнуть вверх и перелететь через весь двор, как те люди с привязанными к рукам крыльями.
О да, свет и чистый воздух сменили эту пропахшую помойкой и гарью темноту. На мгновение все внутри Джека превратилось в сияние, а все вокруг него — в радугу, радугу, радугу…
Так Джек Сойер снова оказался в Долинах, на этот раз убегая из двора разгромленной Школы Тэйера, наполненной звоном колоколов и рычанием собак.
И на этот раз он притащил с собой Ричарда — сына Моргана Слоута.
Интерлюдия
Слоут в этом мире
Оррис в долинах (III)
В тот день, когда Джек и Ричард исчезли из Школы Тэйера, не много позже семи утра Морган Слоут подъехал к ее главным воротам и затормозил у обочины дороги. Место, куда он припарковал свой автомобиль, было отмечено знаком «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА». Слоут равнодушно взглянул на него, опустил руку в карман, достал оттуда пакетик с кокаином и отправил по щепотке в каждую ноздрю. Несколько секунд спустя весь мир вокруг изменился, наполнился новыми сочными красками. Превосходный порошок! Он подумал о том, нельзя ли его поставлять в Долины и будет ли он там действовать.
В два часа ночи, в Спрингфилде в это время была полночь, Слоута в его доме в Беверли-Хиллз разбудил Гарднер и сбивчиво, дрожащим голосом рассказал, что случилось. Гарднер явно боялся, что Моргана жутко разозлит сообщение о том, что он упустил Джека Сойера.
— Этот мальчишка… этот гадкий дрянной мальчишка…
Слоут не разозлился. Наоборот, он был необычно спокоен. И это поистине королевское спокойствие, как он предполагал, шло от его второго «я», которое он про себя называл «оррисовостью».
— Не суетись, — успокоил его Слоут. — Я скоро приеду. Все, вешай трубку.
Гарднер хотел еще что-то сказать, но Слоут уже оборвал связь и снова лег в кровать. Он скрестил руки на животе и закрыл глаза. Затем последовал момент невесомости, всего лишь момент, и он почувствовал себя в движении, услышал щелчки кнута, звон металлических колечек, крики своего кучера.