Взгляд Эйзериджа на мгновение стал еще более сонным. Затем он прояснился.
— А-а-а-а! Да, конечно, Ричард Слоут! — воскликнул он.
— Мне нужно поговорить с директором. Но перед этим я хочу немного прогуляться.
— Это очень неплохая мысль. — Эйзеридж посмотрел на часы. — Сегодня мое дежурство, так что, будьте уверены, все будет в порядке…
— Я и так уверен.
Эйзеридж кивнул, улыбнулся ради приличия и удалился.
Слоут проводил его взглядом и принялся исследовать пространство между собой и Домиком Нельсона. Снова отметил взглядом разбитые стекла. Какое маленькое расстояние! Страшно, даже больше чем страшно поверить в то, что где-то между Домиком Нельсона и этим кирпичным восьмиугольником двое мальчиков мигрировали в Долины. Если он захочет, он сможет последовать за ними. Всего лишь шаг — и его нет. А мгновение спустя он окажется в теле Орриса, где бы оно ни находилось. Оррис должен быть где-то неподалеку. Возможно, прямо здесь, у дверей Станции. По крайней мере он не очутится в сотнях миль от интересующей его точки и ему не придется добираться оттуда на фургоне или, что еще хуже, на том, что его папа называл «свои двои».
Мальчики, несомненно, ушли достаточно далеко. Возможно, в Проклятые Земли. Если так, то они уже мертвы. А двойник Преподобного Гарднера, Осмонд, сумеет выжать из Андерса все, что ему известно. Осмонд и его прелестный сынишка. Совершенно незачем туда мотаться.
Разве что просто так, ради освежения ума и удовольствия снова побыть Оррисом. Да и то всего на несколько секунд.
И чтобы убедиться, конечно. Вся его жизнь, с детства и до сегодняшнего дня, построена на принципе «Доверяй, но проверяй».
Он оглянулся по сторонам — только для того чтобы убедиться, что Эйзеридж не подглядывает — и вошел внутрь Станции.
Он сразу ощутил старый, пыльный и такой ностальгический запах — запах театральных кулис. На мгновение его посетила сумасшедшая идея: он сделал что-то большее, чем миграция. Возможно, ему удалось прорвать пелену времени, и он вернулся в студенческие годы, когда они с Филом так любили театр.
Но потом его глаза привыкли к темноте, и он увидел незнакомые предметы: чей-то гипсовый бюст для спектакля «Раввин», вычурная птичья клетка, книжный шкаф, забитый поддельными корешками… — и вспомнил, что в Школе Тэйера есть свой «маленький театрик».
Он немного постоял так, вдыхая пыль, затем поднял глаза к потолку, к солнечному лучу, проникающему сквозь маленькое окно. Луч дрогнул и неожиданно стал золотистым. Он был в Долинах. Все очень просто. Он в Долинах. Слоут почувствовал радостное возбуждение от скорости произошедшей перемены. Раньше всегда была пауза, а потом скольжение из одного места в другое. Видимо, скорость перемещения прямо пропорциональна физическому расстоянию между телами обоих, Слоута и Орриса.
Однажды, мигрируя из Японии, где он решал с братьями Шоу вопрос о постановке страшного боевика о звездах Голливуда, уничтожаемых сумасшедшим «ниндзя», пауза затянулась на такое время, что он даже испугался, что навсегда потерялся в пустом бесчувственном пространстве между двумя мирами. Но на этот раз они были близко… и как близко!
Это похоже, думал он…
(думал Оррис)
…на то, когда мужчина и женщина одновременно испытывают оргазм и вместе наслаждаются сексом.
Запах холстов и сухой краски сменился на приятный аромат горящего масла. Лампа на столе тихо светилась, выпуская из себя клубы черного дыма. Слева от него находился еще один стол, накрытый на троих. Остатки еды были размазаны по грязным тарелкам.
Трем тарелкам…
Оррис шагнул вперед, как всегда слегка подволакивая ногу, поднял одну из тарелок и подставил ее под свет лампы.
«Кто ел из этой тарелки? Ты, Андерс? Или Джейсон? А может, Ричард… мальчик, которого звали бы Раштон, если б мой сын был жив?»
Раштон утонул в пруду невдалеке от Великого дома. Оррис и его жена выпили достаточно много вина: в тот день был пикник. Солнце немилосердно припекало. Мальчик остался без присмотра. Оррис с женой занялись любовью, а затем уснули под горячими солнечными лучами. Орриса разбудил детский крик. Раштон, заскучав, полез в воду. Плавать он умел только по-собачьи и, когда заплыл достаточно далеко, чтобы не чувствовать опоры под ногами, ударился в панику. Оррис доковылял до пруда, прыгнул в воду и попытался как можно быстрее доплыть до сына. Все его нога, его проклятая нога! Она мешала ему и, возможно, стоила жизни ребенку. Когда Оррис добрался до него, тот уже достаточно наглотался воды, и хотя отец быстро вытащил его за волосы на берег, Раштон был весь синий. Он был мертв.