Джек и Ричард идут на войну
Закат этой ночью был шире — земля начала открываться им по мере приближения к океану, — но не таким красивым. Джек остановил поезд на вершине холма и снова пробрался к вагону-платформе. Он провозился там почти целый час — пока угрюмые краски не исчезли с небосклона и на востоке не взошла молодая луна — и вернулся с шестью коробками, на которых было написано: «ЛИНЗЫ».
— Открой их, — сказал он Ричарду, — и пересчитай. Ты объявляешься хранителем боеприпасов.
— Восхитительно, — ответил Ричард больным голосом, — я всегда знал, что не зря получаю образование.
Джек вернулся на платформу и приподнял крышку одного из ящиков с надписью: «ЗАПАСНЫЕ ЧАСТИ». В тот же миг он услышал резкий хриплый крик где-то в темноте, за которым последовал пронзительный вопль боли.
— Джек? Джек, ты где?
— Здесь! — отозвался Джек.
Он подумал, что очень неумно для них кричать друг другу, подобно прачкам, общающимся через забор, но голос Ричарда подсказывал, что тот был близок к панике.
— Ты скоро вернешься?
— Скоро! — отозвался Джек, надавливая стволом «узи». Проклятые Земли оставались позади, но Джек по-прежнему не хотел останавливаться надолго. Все было бы проще, если бы он смог перенести ящик с автоматами в кабину, но тот был слишком тяжелым.
— Джек? — Голос Ричарда был высоким и испуганным.
— Смотри не описайся, дружок, — сказал Джек.
— Не называй меня дружком, — сказал Ричард.
Гвозди со скрипом вылезли из крышки ящика, и крышка приподнялась настолько, что Джек смог снять ее. Он взял два «масляных шприца» и собирался возвращаться, когда увидел еще одну коробку — она была размером с упаковку переносного телевизора. Раньше она была скрыта под складкой брезента.
Джек быстро прошел по крыше крытого вагона при слабом лунном свете, чувствуя, как легкий ветерок дует ему в лицо. Он был чистым — никакого запаха застарелых духов, никакого ощущения испорченности, только чистая влага и безошибочно узнаваемый запах соли.
— Что ты делаешь? — брюзжал Ричард. — Джек, у нас уже есть автоматы и уже есть патроны! Зачем тебе понадобилось еще? Пока ты там ходишь, что-нибудь могло забраться сюда.
— Больше автоматов нужно потому, что они имеют свойство перегреваться, — сказал Джек, — больше патронов — потому, что нам придется много стрелять. Я тоже смотрю телевизор. — Он снова направился к платформе. Он хотел посмотреть, что находится в той квадратной коробке.
Ричард схватил его. Паника превратила его пальцы в птичьи когти.
— Ричард, все будет в порядке…
— Кто-нибудь может утащить тебя!
— Мне кажется, что мы уже выехали из Прок…
— Кто-нибудь может утащить меня! Джек, не оставляй меня одного!
Ричард разразился слезами. Он не стал отворачиваться от Джека или закрывать руками лицо, он просто стоял; лицо его скривилось, из глаз текли слезы. Он казался покинутым и беззащитным. Джек обнял его.
— Если что-нибудь убьет тебя, что будет со мной? — всхлипывал Ричард. — Как, как, как я выберусь из этого места?
Я не знаю, подумал Джек. Я действительно не знаю.
Ричард отправился вместе с Джеком в очередной поход к передвижному оружейному складу. Его пришлось поднимать по лестнице, потом поддерживать на крыше вагона и помогать спуститься вниз, как помогают старой больной женщине перейти через дорогу. Разум возвращался к Ричарду, но физически он явно слабел.
Несмотря на то что защитная смазка протекала через стенки, надпись на квадратной коробке гласила «ФРУКТЫ». Открыв ее, Джек обнаружил, что это не было полной неправдой. Коробка была наполнена ананасами. Теми, которые взрываются.
— Святая Ханна! — прошептал Ричард.
— Кем бы она ни была, — ответил Джек, — помоги мне. Я думаю, что каждый из нас может рассовать по карманам по четыре или пять штук.
— Что ты собираешься делать со всем этим арсеналом? — спросил Ричард. — Ты собираешься воевать с армией?
— Что-то вроде того.
Ричард посмотрел на небо, когда они с Джеком проходили по крыше вагона, и вдруг волна слабости нахлынула на него. Он споткнулся и чуть не упал. Он понял, что различает созвездия, но это не были созвездия ни Северного, ни Южного полушария. В вышине сияли чужие звезды… но они были, и где-то в этом неизведанном, неправдоподобном мире мореплаватели могли находить по ним путь. Все это вернуло Ричарду ощущение реальности, окончательно и полностью.