Из всех фильмов его матери самым любимым у Джека был «Последний поезд в город висельников», снятый в 1960-м и выпущенный в 1961-м. Это был фильм компании «Уорнер бразерс», и в главных ролях — как и во многих других дешевых картинах того периода — снимались актеры из полудюжины непрерывно снимавшихся телесериалов этой же фирмы. Джек Келли из сериала «Скиталец» снимался в роли Учтивого Игрока, кроме него, в фильме участвовал Эндрю Дагган из «Бит Бурбон стрит» (Злой Скотовладелец). Клинт Уокер, игравший роль некоего Шейенна Боди на телевидении, в этом фильме играл Рэйфа Эллиса (Отставного Шерифа, Который Должен Взяться За Оружие Еще Один Последний Раз). Ингер Стивенс поначалу намечалась на роль Девушки-Танцовщицы Со Страстными Руками И Золотым Сердцем, но слегла с бронхитом, и ее заменила Лили Кевинью. Этот фильм был из тех, в которых она могла бы сниматься даже в состоянии комы. Однажды, когда родители думали, что Джек спит, и разговаривали в комнате на первом этаже, Джек услышал слова, так потрясшие его, что он босиком прошлепал в ванную, чтобы выпить стакан воды… это так его потрясло, что Джек запомнил эти слова. «Все женщины, которых я играла, умели трахаться, но ни одна из них не умела пукать», — сказала она Филу.
Уилл Хатчинс, который снимался в еще одном сериале фирмы «Уорнер бразерс» (он назывался «Сахарная нога»), тоже принял участие в фильме. «Последний поезд в город висельников» был любимым фильмом Джека прежде всего из-за персонажа, которого играл Хатчинс. Именно этот персонаж — звали его Энди Эллис — вспомнился Джеку, когда он смотрел на рыцарей, наступавших на него по темному коридору.
Энди Эллис был Трусливым Братом Шерифа, Рассердившимся В Последней Части Фильма. Пропрятавшись за чужой спиной всю картину, он вышел на бой со злыми приспешниками Даггана после того, как Главный Бандит (которого играл зловещий, коренастый, с бельмом на глазу Джек Элам, игравший главных бандитов во всех многосерийных приключенческих фильмах фирмы «Уорнер», как в кино, так и на телевидении) убил его брата Рэйфа выстрелом в спину.
Хатчинс шел по пыльной улице, затягивая ремни патронташа своего брата неуклюжими пальцами, и кричал:
— Выходи! Выходи, я готов встретиться с тобой! Ты совершил ошибку! Тебе надо было убить обоих братьев Эллис!
Уилл Хатчинс не был величайшим актером всех времен, но в тот момент он достиг — во всяком случае в глазах Джека — чистейшей правдоподобности и истинного великолепия. Чувствовалось, что парень шел на верную смерть, и он знал об этом, но это не могло его остановить. И несмотря на то что он был испуган, он шагал по улице навстречу схватке с легкой неохотой, но полный нетерпения, уверенный в том, что собирался сделать.
Доспехи наступали, приближались, покачиваясь из стороны в сторону, подобно игрушечным роботам. У них, наверное, даже ключики торчат из спины, подумал Джек.
Он повернулся к ним, держа пожелтевший медиатор между большим и указательным пальцами правой руки, словно собираясь сыграть какую-нибудь мелодию.
Они, казалось, растерялись, словно чувствуя его бесстрашие. Сам отель внезапно смутился или открыл глаза на опасность, которая вышла гораздо серьезнее, чем казалась поначалу. Доски в полу застонали, где-то начали одна за другой захлопываться двери, а медные флюгера на крышах перестали вращаться.
Потом доспехи снова двинулись вперед. Теперь они составляли единую движущуюся стену брони и кольчуг, наколенников, шлемов и сверкающих латных воротников. Один из рыцарей держал в руках булаву, другой — мартель-де-фер, центральный нес двойной меч.
Джек внезапно пошел им навстречу. Его глаза горели, он держал медиатор перед собой. Лицо его наполнилось «джейсоновским» светом. Он
перенесся
в
Долины
и стал Джейсоном, и теперь акулий зуб, бывший раньше медиатором, казалось, обжигал руку. Когда он приблизился к трем рыцарям, один из них снял шлем, открыв еще одно старое бледное лицо. У него была тяжелая челюсть, а шею покрывали складки, напоминающие оплывшую свечу. Он швырнул свой шлем в Джейсона. Джейсон с легкостью уклонился
и
перенесся
назад,
снова став Джеком, а шлем с грохотом ударился о стену позади него. Перед ним стояли обезглавленные доспехи.
Ты думаешь, что это меня пугает? — презрительно подумал он. Я уже видел этот фокус раньше. Это не пугает меня, ты не можешь меня испугать, и я возьму свое.