На этот раз отель не просто слушал, он, казалось, отпрянул от Джека. Наверху, в пяти комнатах, в которых умерло пять Стражей, со звоном разбилось пять окон. Джек шагнул навстречу рыцарям.
Где-то наверху Талисман запел нежным и радостным голосом:
«ДЖЕЙСОН! КО МНЕ!»
— Ну, давайте! — крикнул рыцарям Джек и рассмеялся. Он ничего не мог с собой поделать. Никогда он не смеялся так неистово, так сильно — смех лился, как вода в водопаде, как бурный поток. — Давайте! Я готов! Я не знаю, из-за какого там Круглого Стола вы, ребята, пришли, но лучше бы вы там и оставались! Вы совершили ошибку!
Мрачно, подобно Вотану на скале Валькирий, засмеявшись, Джек бросился на безголовую фигуру в центре.
— Тебе надо было убить обоих братьев Эллис! — прокричал он, и когда медиатор оказался в зоне морозного воздуха, там, где должна была быть голова рыцаря, доспехи распались на части.
В своей спальне в «Альгамбре» Лили Кевинью Сойер внезапно оторвала взгляд от книги, которую читала. Ей показалось, что она услышала кого-то — нет, не просто кого-то, Джека! — зовущего из дальнего конца коридора, может быть, даже из холла. Она прислушалась, глаза расширились, губы сжались, в сердце закралась надежда… но она ничего не услышала. Джеки по-прежнему отсутствовал, рак по-прежнему поедал ее, и оставалось полтора часа до того момента, когда она сможет принять еще одну большую пилюлю, немного приглушающую боль.
Она все чаще и чаще задумывалась о том, не принять ли сразу все эти таблетки. Тогда бы они не просто приглушили боль, они прекратили бы ее навсегда. Говорят, что рак неизлечим, — не верьте этой чепухе. Попробуйте съесть пару дюжин этих таблеток. Что вы на это скажете? Хотите попробовать?
Джек — вот что удерживало ее от этого. Она безумно хотела вновь увидеть его и даже воображала, что слышит его голос, и этот голос не просто называл ее по имени — он цитировал куски из ее старых картин.
— Ты — старая сумасшедшая дура, Лили, — проворчала она и зажгла «Герберт Тэрритун» тонкими пальцами. Она сделала две затяжки и выбросила сигарету. Более двух затяжек вызывали у нее кашель, а кашель разрывал ее на части. Старая сумасшедшая дура. Она снова взяла книгу, но не смогла читать, потому что слезы текли у нее по лицу, а внутри все болело, ох как болело, и она хотела проглотить все таблетки сразу, но сначала мечтала увидеть его, своего дорогого сына, его прекрасный лоб и сияющие глаза.
Возвращайся домой, Джеки, подумала она, возвращайся скорее, а то в следующий раз я смогу говорить с тобой только на спиритическом сеансе. Пожалуйста, Джек, пожалуйста, вернись домой.
Она закрыла глаза и попыталась заснуть.
Рыцарь, державший булаву, покачался немного, открывая полую сердцевину, и тоже взорвался. Другой поднял боевой молот… и просто превратился в кучу железа. Джек стоял среди железных обломков, все еще смеясь, потом остановился и посмотрел на медиатор Спиди.
Теперь медиатор был старо-желтого цвета и весь покрыт глубокими трещинами.
Ничего, странник Джек. Ты справишься. Здесь может быть еще одна ходячая консервная банка. Но ты ведь справишься, не так ли?
— Если надо, то справлюсь, — вслух пробормотал Джек.
Он оттолкнул ногой доспехи. Он пошел по середине коридора, ковер чавкал под его кроссовками. Он добрался до холла и быстро осмотрелся.
«ДЖЕК! ИДИ КО МНЕ! ДЖЕЙСОН! ИДИ КО МНЕ!» — пел Талисман.
Джек начал подниматься по лестнице. На середине пути он взглянул на площадку и увидел последнего из рыцарей, смотрящего на него сверху вниз. Тот был гигантом, не меньше одиннадцати футов ростом, его доспехи и плюмаж были черными, из смотровой щели его шлема падал злобный красный свет. Закованная в броню рука сжимала огромную булаву.
На секунду Джек замер на лестнице, но потом продолжил подъем.
Самое худшее они оставили напоследок, подумал Джек, и, неуклонно приближаясь к черному рыцарю,
он
снова
перенесся
и стал Джейсоном. На рыцаре по-прежнему были черные доспехи, но поднятое забрало открывало лицо, почти полностью покрытое старыми засохшими язвами. Джейсон узнал их. Этот парень слишком близко подходил к огненным шарам в Проклятых Землях.
По ступенькам мимо него проходили другие фигуры. Он видел их очень смутно, а пальцы его бежали по широким перилам, которые были сделаны не из красного дерева Вест-Индии, а из железного дерева Долин. Силуэты в двойках, в шелковых блузах, женщины в широких куполообразных накидках с блестящими белыми капюшонами — эти люди были прекрасны, но мертвы.