Морган не обернулся. Он стоял за грядой скал, торчащих из песка, подобно клыкам. В двадцати футах от скал, всего в пяти футах от линии прилива, лежал Спиди Паркер, он же Паркус. В обличье Паркуса он однажды оставил след на теле Моргана из Орриса — бледные шрамы на белых бедрах, знаки, которыми в Долинах клеймят предателей. Только благодаря заступничеству самой Королевы Лауры эти шрамы оказались не на щеках, а на внутренней стороне бедер, где они почти всегда были скрыты одеждой. Морган, как один, так и другой, не стал любить сильнее Королеву за ее заступничество… но его ненависть к Паркусу, оставившему на его теле эти клейма, была беспредельна.
Теперь Паркус/Паркер лежал на берегу лицом вниз, его череп был покрыт гноящимися язвами. Кровь вяло капала из ушей.
Морган хотел бы верить, что Паркер еще жив, еще страдает, но последнее различимое движение его спины Морган заметил минут пять назад, когда они с Гарднером добрались до этих скал.
Когда Гарднер позвал, Морган не обернулся, потому что он был поглощен зрелищем своего старого врага, теперь уже павшего. Те, кто утверждает, что месть не сладка, очень не правы.
— Морган! — снова прошипел Гарднер.
На этот раз Морган повернулся, хмурясь:
— А? Что?
— Смотри! На крыше отеля!
Морган увидел, что все флюгера, крутившиеся с неизменной скоростью, был ли штиль или ураган, замерли. В тот же миг земля задрожала у них под ногами, и снова все стало тихо. Словно подземное чудовище огромного размера повернулось во сне. Морган поверил бы этому, если бы не расширившиеся, налитые кровью глаза Гарднера. Бьюсь об заклад, ты хотел бы никогда не покидать Индиану, Гард, подумал Морган. Никаких землетрясений в Индиане нет, верно?
Безмолвный свет снова вспыхнул во всех окнах «Эджинкорта».
— Что это значит, Морган? — хрипло спросил Гарднер. Морган заметил, что впервые его безумная ярость по поводу смерти сына умерилась страхом за самого себя. Это было не очень хорошо, но его легко снова расшевелить, если это потребуется. Просто Морган не хотел тратить энергию на что-либо, не связанное напрямую с избавлением мира — всех миров — от Джека Сойера, который поначалу просто мешал, но потом стал главной проблемой в жизни Слоута.
Рация Гарднера зачавкала.
— Командир четвертого Красного отряда вызывает Солнечного человека! Прием, Солнечный человек!
— Солнечный человек слушает командира четвертого Красного отряда, — отрывисто проговорил Гарднер. — Что там у вас?
За короткое время Гарднер принял четыре путаных взволнованных сообщения, и все они были одинаковыми: вспышки света, замершие флюгера, что-то похожее на начало землетрясения, — но Гарднер работал с неизменным энтузиазмом над каждым сообщением, задавая четкие вопросы, отрывисто произнося «конец» в конце каждой связи, иногда прерывая собеседника словами «повтори» или «вас понял». Слоут подумал, что он действует как актер в фильме-катастрофе.
Но если это приносило ему облегчение, Слоута устраивало. Это освобождало Слоута от ответов на вопросы Гарднера… И ему показалось, что Гарднер не хотел получить ответы на свои вопросы, и именно поэтому он занимался этой пустой болтовней по радио.
Стражи были мертвы или выведены из игры. Именно поэтому остановились флюгера, именно это означали вспышки света. У Джека не было Талисмана… во всяком случае пока. Если он получит его, то все в Пойнт-Венути действительно начнет трястись и греметь. И Слоут подумал, что Джек получит Талисман… он всегда был должен его получить. Но это Слоута не пугало.
Он коснулся рукой ключа, висящего у него на шее.
Гарднер продолжал свое «конец», «понял» и «повтори». Он перевесил рацию на другое плечо и смотрел на Моргана большими испуганными глазами. Прежде чем он смог вымолвить слово, Морган положил руки ему на плечи. Если он мог любить кого-нибудь, кроме своего бедного умершего сына, он чувствовал любовь — точнее, что-то похожее на любовь — к этому человеку. Они прошли вместе длинный путь, и как Морган из Орриса и Осмонд, и как Морган Слоут и Роберт Солнечный Гарднер.
Когда Гарднер застрелил Фила Сойера в Юте, у него была винтовка, очень похожая на ту, которая сейчас висела у него на плече.
— Слушай, Гард, — сказал он спокойно, — мы победим.
— Ты уверен в этом? — прошептал Гарднер. — Я думаю, что он убил стражей, Морган. Я понимаю, это звучит безумно, но я действительно думаю…
Он остановился, губы его задрожали, их соединила мембрана из слюны.
— Мы победим, — повторил Морган все тем же спокойным голосом, и он действительно был уверен в этом. У него было ясное чувство предрешенности. Он ждал этого много лет, его решения были верными, они остались верными и сейчас. Джек выйдет с Талисманом в руках. Это вещь безмерной силы… но хрупкая.