— Ты можешь идти?
— Конечно, — сказал Ричард.
Джек ступил на поверхность шоссе № 17 и прошел через огромную дыру в дереве.
Ему могло все это сниться, подумал он. Он мог все еще быть на побережье в Долинах, рядом с Ричардом, лежащим без сознания, под добрым взглядом Паркуса. Моя мама всегда говорила… моя мама всегда говорила…
Двигаясь словно в густом тумане (несмотря на то, что день в этой части Северной Калифорнии на самом деле был солнечным и сухим), Джек Сойер вывел Ричарда Слоута из леса мамонтовых деревьев и повел по дороге мимо сухих декабрьских лугов.
…что самым главным человеком в любом фильме обычно бывает оператор…
Его тело требовало еще сна. Его разум требовал отдыха.
…что вермут — это пародия на хороший мартини…
Ричард молча и задумчиво брел следом. Он шел так медленно, что Джеку пришлось остановиться и подождать его. Маленький городок, видимо, Сторивилл, виднелся примерно в полумиле. Несколько невысоких белых домов стояли по обеим сторонам дороги. «АНТИКВАРИАТ» — гласила вывеска на одном из них. За зданиями над пустым перекрестком мигал светофор. Джек увидел на углу заправочную станцию с вывеской «МОБИЛ». Ричард плелся следом, опустив голову так низко, что она почти лежала на груди. Когда Ричард нагнал его, Джек наконец увидел, что его друг плачет.
Джек обнял Ричарда за плечи.
— Я хочу тебе сказать кое-что.
— Что?
— Я люблю тебя.
Глаза Ричарда снова уставились в асфальт. Джек продолжал держать его за плечи. Ричард посмотрел ему в глаза и кивнул. И это было так, как когда-то ему говорила Лили Кевинью Сойер: Джеки, иногда бывают моменты, когда слова могут ничего не значить.
— Мы на верном пути, Ричи, — сказал Джек. Он подождал, пока Ричард вытрет слезы. — Я думаю, что нас кто-то должен встретить на заправочной станции.
— Гитлер, может быть? — Ричард прижал ладони к глазам. Через секунду он уже был готов идти, и мальчики вместе вошли в Сторивилл.
В тени бензозаправочной станции «Мобил» был припаркован «кадиллак-эльдорадо» с бумерангом телевизионной антенны на багажнике. Он был огромным, как трейлер, и черным, как смерть.
— О чччерт! — простонал Ричард и схватил Джека за плечо. Глаза его расширились, губы задрожали.
Джек снова почувствовал адреналин в крови. Теперь это вызвало у него только усталость. Всего было слишком, слишком много.
Обнимая мутный хрустальный шар, которым стал Талисман, Джек направился к бензоколонке.
— Джек! — слабым голосом закричал Ричард позади него. — Какого черта ты делаешь? Это один из НИХ! Такие же машины были в Тэйере! Такие же в Пойнт-Венути!
— Паркус сказал нам идти туда, — сказал Джек.
— Ты с ума сошел, дружок, — прошептал Ричард.
— Я знаю. Но все будет в порядке. Ты увидишь. И не называй меня дружком!
Дверца «кадиллака» распахнулась, и появилась тяжелая мускулистая нога, затянутая в голубые джинсы. Беспокойство сменилось ужасом, когда Джек увидел, что носы ботинок водителя обрезаны и наружу торчат волосатые пальцы.
Ричард пищал рядом, как полевая мышь.
Да, это был Волк. Джек понял это еще до того, как этот парень обернулся. Он встал во весь рост, в нем было почти семь футов. Его волосы были длинными, растрепанными и не очень чистыми. К ним прицепилась пара репьев. Потом Волк повернулся, Джек увидел вспышку оранжевых глаз… и вдруг ужас сменился радостью.
Джек побежал к нему, не обращая внимания на работника бензоколонки, вышедшего посмотреть на него, и зевак около магазина. Его разношенные кроссовки шлепали по асфальту; на лице сияла улыбка; глаза светились, как сам Талисман.
Джинсовый костюм. Круглые очки, как у Джона Леннона. И широкая, добрая улыбка.
— Волк! — кричал Джек. — Волк, ты жив! Волк, ты жив!
До Волка оставалось еще пять футов, когда он прыгнул. И Волк с легкостью поймал его, довольно улыбаясь.
— Джек Сойер! Волк! Вот это да! Точно как сказал Паркус! Я здесь, в этом месте, где Бог скребет когтями и воняет дерьмом, как в болоте, и ты тоже здесь! Джек и его друг! Волк! Хорошо! Прекрасно! Волк!
Запах Волка подсказал Джеку, что это был не его Волк, но запах подсказывал, что этот Волк был родственником того… очень близким.