Джек, однако, не присматривался к хваленому петуху и не слушал расхваставшегося продавца. Он присоединился к толпе ребятишек, следивших за аттракционом, который представлял другой, тоже одноглазый человек. В руках тот держал плетеную клетку с попугаем — по размерам он был почти такой же, как глазевшие на него дети, и темно-зеленый, словно бутылка из-под пива «Хейнекен». Глаза отливали золотом… да, все четыре глаза. Как и лошадь, которую Джек видел в конюшне королевского дворца, попугай был двухголовым. Обхватив перекладину своими большими желтыми лапами, он смотрел одновременно в разные стороны, так что оба его хохолка соприкасались.
Попугай разговаривал сам с собой, к шумной радости детишек. Джек с изумлением обнаружил, что, несмотря на то что их внимание было приковано к попугаю, никто не находил в нем ничего странного и ни капельки не удивлялся. Они не были похожи на детей, первый раз пришедших в кинотеатр, ерзающих на стульях и глядевших на экран во все глаза. Скорее они напоминали мальчиков и девочек, которые каждое субботнее утро смотрят мультсборники. Конечно, какое-то удивление присутствовало, да, но не такое, какое бывает, когда впервые видят что-нибудь необычное. Но скажите — кто должен удивляться больше всех, как не самые маленькие?
— Оррррк! Что выше всего? — интересовалась правая голова.
— Цена на такого попугая, как мы, — отвечала левая, и дети хихикали.
— Крррк! Какова великая правда дворянства? — снова спрашивала правая.
— Король — он всегда Король, а для всех остальных достаточно титула рыцаря, — четко декламировала левая.
Джек улыбнулся, несколько ребят постарше рассмеялись, но младшие только молча наблюдали за происходящим.
— А что такое чулан миссис Спретт? — озадачила на этот раз правая голова.
— Это то, чего не видел ни один мужчина! — выкрутилась левая.
Джек не понимал, о чем идет речь, но дети вокруг просто падали со смеху.
Попугай торжественно вонзил когти в перекладину и несколько раз ляпнул в солому клетки.
— А что до смерти напугало среди ночи Алана Дестри?
— Он увидел свою жену, гроок, выходящую из бани!
Фермер уходил, оставляя в руках одноглазого продавца его хваленого петуха. Продавец с ненавистью уставился на детей и на своего одноглазого, но не столь сильного соседа:
— Пошли все вон отсюда! Пошли вон, пока я не поотбивал ваши задницы!
Толпа разбежалась. Джек тоже побрел дальше, провожая прощальным взглядом через плечо исчезающего в толпе замечательного попугая.
У следующего прилавка он отломил еще две насечки за яблоко и кружку молока — сладчайшего молока, лучше которого он никогда не пробовал. Джек подумал, что если бы такое молоко появилось в его мире, то компании «Нестле» и «Херши» обанкротились бы в течение недели.
Он уже допивал свою кружку, когда увидел семью Генри, которая медленно двигалась в его направлении. Он отдал кружку женщине за прилавком, и она тут же выплеснула остатки в большую деревянную бочку за спиной. Джек заспешил прочь, облизывая мокрые губы и надеясь, что ни у кого, кто пил из этой кружки до него, не было сифилиса, проказы, холеры или чего-нибудь в этом роде. Потом он немного успокоился, решив, что такие ужасные болезни вряд ли распространены здесь, в этом мире.
Он пошел дальше по главному ряду базара, миновал клоунов, миновал двух толстых женщин, продававших горшки и кастрюли (долинный вариант фарфора, подумал Джек и улыбнулся), миновал удивительного двухголового попугая (его хозяин отошел лишь на несколько шагов от того места, с которого был выдворен), прошел мимо одноглазого продавца (он сейчас пил из бутылки с едва очищенным от сургуча горлышком, раскачиваясь от одного края прилавка к другому, держа своего любимого петуха за шею, отчего на тупом… лице?.. птицы появилось удивленно-печальное выражение, и свирепо кричал на прохожих в перерывах между глотками — Джек заметил, что его костлявая правая рука украшена желтовато-белыми пятнами гуано, — и строил страшные рожи), перешел через открытое пространство вроде площади, где собирались фермеры. Здесь он любопытства ради остановился на минутку. Многие фермеры курили глиняные трубки, и еще Джек увидел несколько глиняных же бутылок, в большинстве своем таких же, как та, из которой пил крикливый продавец петуха, переходящих из рук в руки. В широком, поросшем травой поле люди толкали громоздкие камни вслед за рослыми косматыми лошадьми с низко опущенными головами и большими глупыми глазами.