— Где твои ресницы, Талли? — шутливо поинтересовалась Джулия.
— В комоде. Ты ведь не думаешь, что они были настоящими?
Талли располнела, и ее груди сейчас были большими, белыми и полными молока.
— Я вижу, ты прибавила в весе, — заметила Джулия, пытаясь поддержать разговор.
— Я тоже вижу, ты прибавила в весе, Джул. И к тому же хорошо загорела. Ты это специально или просто целыми днями на воздухе?
Джулия проглотила комок, подступивший к горлу.
— Прости меня, Талли.
— Не извиняйся. Я действительно поправилась. За что ты просишь прощения?
— За то, что не писала и не звонила. Мне правда очень стыдно, Талли.
Талли только махнула рукой.
— Джул, мы все очень заняты. Когда-то мы были близкими подругами, но это было так давно. Теперь у каждой из нас свой путь. — Она помолчала и добавила: — Не стоит из-за этого огорчаться.
Покормив Бумеранга, Талли застегнула халат и поцеловала сына в нос.
— Давай спустимся вниз. Здесь так хорошо ранними вечерами.
Талли оказалась права. Здесь и правда было замечательно. Большой сад смотрел на юго-запад. Вдоль забора росли красные и белые цветы и несколько подсолнухов. Джулия разглядела даже аккуратный ряд физалисов, склонявших свои розовые головки в сторону дома.
— Замечательные цветы, Талли. Кто их сажал? Ты?
Талли недоуменно посмотрела на подругу.
— Я? Сажала цветы? Нет, это Милли. Милли — наша экономка, кухарка и садовник.
Джулия весело улыбнулась.
— Леди Чаттерлей тоже не сажала сама цветы. Но ты ведь не леди Чаттерлей, или есть немножко?
— Нет, и Милли не мой любовник, — ответила Талли, пытаясь улыбнуться. Они сидели в садовых креслах, а Бумеранг возился на одеяле возле их ног.
— Почему он не в манеже? — спросила Джулия. — Я думала, сейчас у всех современных мамаш есть манеж.
— Я не современная мамаша, — решительно возразила Талли, — и не собираюсь сажать своего ребенка в клетку.
— Его действительно зовут Бумеранг? — спросила Джулия.
— Да.
Они посидели молча.
Наконец Талли сказала:
— Я замужем за Робином.
Джулия кивнула, но промолчала.
Талли старалась смотреть в сторону, но могла бы и не трудиться, потому что Джулия все равно не могла поднять на нее глаза. Именно не могла.
— Я ничего не понимаю, — осторожно сказала Джулия, любуясь Бумерангом, — в прошлом сентябре я по лучила от тебя открытку, где было написано «Я выбрала моего учителя!»
— Да. Я выбрала учителя. Но, видимо, у Господа в отношении меня оказались другие планы.
— Расскажи мне… — попросила Джулия. — Расскажи мне, что случилось.
Но было так томительно сладко сидеть здесь, в саду, вдыхая аромат хлопчатника и подсолнечника, этот запах Канзаса, и подставлять лицо под мягкие лучи уже заходящего солнца, что Джулии почти не хотелось знать, как все произошло. Здесь все дышало благополучием. Но тут же Джулия устыдилась своего равнодушия и постаралась не показать его. «Сколько раз мне было стыдно за последнее время», — подумала она.
— Какое-то время после того, как ты уехала, — рассказывала Талли, — все было очень неопределенно. В июне Джереми отправился по делам в Калифорнию.
Талли помолчала, потом продолжила:
— А я провела июнь с Робином.
Казалось, слова даются ей с трудом, она старалась не смотреть на Джулию.
— А когда Джереми вернулся и сказал, что получил работу, я вернулась к нему. Но он спросил меня, виделась ли я с Робином, и я не стала отпираться. Джереми просто взбесился. Мы не виделись несколько недель, и я опять встречалась с Робином. А затем вернулась Трейси Скотт.
— Ну да? — удивилась Джулия.
— Угу. И захотела занять свой дом.
— Может, ей нужен был сын?
— Она хотела занять свой дом, — повторила Талли безжизненным голосом.
— Понятно. А ты что?
— Я оставила мой трейлер и перебралась к Джереми. Мы решили отправиться в Санта-Круз. Джереми должен был начать работать с января. И я дала согласие на всю осень. Это было не так уж сложно. Я собиралась пропустить один семестр.