Талли кашлянула.
— Сомневаюсь, чтобы она с тобой обо мне говорила.
— Точно говорила. Я много знаю о тебе, Талли Мейкер.
Она взглянула ему прямо в глаза. Ей казалось, что он нарочно дразнит ее.
— Ничего ты не знаешь!
Джек опять улыбнулся. Талли не могла не понимать, что весь этот разговор о том, что говорила когда-то Дженнифер, бессмыслен и попросту смешон. Они говорят о Дженнифер! От одной этой мысли у нее захватило дух.
Она влезла в машину и открыла окошко. Джек наклонился к ней.
— Как Шейки? — спросил он.
— Хорошо, просто великолепно. Гораздо лучше с тех пор, как ничего не слышит о тебе, — ответила Талли.
Джек улыбнулся.
— Я не даю ей о себе знать, — откликнулся он.
Талли знала, что это правда.
— Знаешь, она сейчас в положении, — сказала Талли. Ей хотелось рассказать подробности, но она сдержалась. Не стоит говорить с Джеком о Шейки.
— Правда? — Казалось, он был очень доволен. — Не знал. Рад за нее. Хотя, послушай… — Джек помолчал и добавил: — Не говори ей, что я здесь.
— Не беспокойся, — язвительно заметила Талли, заводя машину. — Это никоим образом не входит в мои намерения.
Джек отодвинулся от машины.
— Натали Анна Мейкер, ты вернулась к учебе?
— Да. В следующем мае заканчиваю Канзасский университет.
— Удачи тебе, — сказал Джек искренне. — Удачи тебе.
Талли хотела сказать что-то в ответ, но, кроме «спасибо», ничего не приходило в голову. Поэтому она лишь прищелкнула языком и заметила:
— Кстати, Джек, я теперь Талли Де Марко.
— Значит, пока, Талли Де Марко, — он широко улыбнулся.
В следующее воскресенье Джека в церкви не было, не было и свежих цветов — лишь те, увядшие с прошлой недели. Букеты завяли и высохли, но Талли не стала убирать их — пусть сгниют и станут пищей новым цветам и травам.
5
Лето кончилось, и перед Талли встал вопрос, как быть с Бумерангом. Ему уже исполнилось семнадцать месяцев, и она могла перестать кормить его грудью, но все же он был не настолько большим, чтобы подолгу обходиться без материнского внимания. Милли, несмотря на все ее кулинарные таланты, не годилась на роль няни. И Талли очень осторожно предложила Анджеле Мартинес присматривать за ее малышом за 60 долларов в неделю.
— Деньги? На кой черт сдались мне твои дурацкие деньги! Талли, я буду присматривать за твоим сыном просто ради того, чтобы ты могла распоряжаться своим временем, — рассердилась Анджела.
— Дело не в свободе, — сказала Талли, радуясь, что Анджела согласна помочь.
— Дело не в деньгах, — ответила Анджела. — Когда тебе было пять лет, я водила тебя за ручку, кормила обедами, купала по вечерам, почти каждую ночь укладывала тебя спать, а ты предлагаешь мне деньги за то, чтобы я сидела с твоим ребенком, — возмутилась она и добавила: — Но вот что я тебе скажу. Не могу же я звать бедное дитя этим дурацким прозвищем — Бумеранг. У него что, нет приличного имени?
— Буми, — ответила Талли. — Но я не хочу, чтобы вы просто так тратили на него свое время. Вы должны позволить мне платить вам. Вам пригодятся эти деньги, и я не хочу слышать возражений.
— Нет, — отрезала Анджела.
Они препирались и препирались. Робин дожидался в машине. Наконец соглашение было достигнуто. Оплачивай труд Анджелы будет Робин, так как, к счастью, Анджела не нянчила его в пятилетнем возрасте, а Талли не имеет права переступать порог с деньгами в руках. И Талли вернулась домой, великодушно предоставив Робину решать финансовые вопросы. «А ведь и правда, она подбирала меня на улице и кормила бурритос», — вспоминала она.
Все проблемы замечательно разрешились, и малыш целыми днями торчал на Уэйн-стрит, играя с восьмилетним Винни. Жизнь складывалась прекрасно. Когда Талли приходила, чтобы забрать сына, он едва смотрел на нее поверх игрушек, но страшно волновался, когда приходило время идти домой. Робин говорил, что когда ему случается забирать сына, тот реагирует точно так же.
У Талли вот-вот должны были начаться занятия, но мистер Хиллер спросил ее, не хочет ли она довести до конца дела порученных ей двух семей.
— Зачем? — удивилась Талли.
— Вы нравитесь детям, да и родители семей неплохо к вам относятся.
Талли лишь покачала головой.
— И Шарон Маск любит вас, — добавил мистер Хиллер.
Талли кивнула. «Да, — подумала она. — Так же, как и Дэмьен».
— Она любит вас, — повторил мистер Хиллер. — Она о вас спрашивала. Звонил мистер Арнауз и сказал, что Шарон спрашивает о вас. Ваши визиты помогли ей. И нам. Только эти две семьи. Мы это оплатим. Я посмотрю, что тут можно сделать, возможно, мы сумеем платить десять долларов в час. Как вы отнесетесь к такому предложению?