Через некоторое время они поднялись и отправились кормить уток, свободно разгуливавших вдоль берега. Бумеранг устал и уснул в своей прогулочной коляске, и Талли на всякий случай пристегнула его ремнем, чтобы он не выпал. Они с Джеком с удовольствием бродили по узким тропкам. В самых непролазных местах коляску толкал Джек. Цветы и деревья были настолько свежи, что, казалось, снова наступила весна. И нигде ни души. «А может быть, — думала Талли, — про озеро Вакеро никто не знает?»
— Скажи мне, Джек, — спросила она наконец, — как ты узнал про это место?
— Нашел на карте, — ответил он.
— Тогда почему же здесь никого нет?
— Ты ошибаешься, Талли. Ведь мы же здесь.
Талли смотрела на песок, на плакучие ивы, на заросшие тропинки, вдыхала запах воды и земли и наслаждалась мягкими лучами солнца на своем лице. Полевые цветы переливались всеми цветами радуги. Солнце уже не обжигало — оно нежно ласкало кожу.
На следующий день Талли пришла к Анджеле на ланч, и та немедленно спросила:
— И кто же тот парень, что был с тобой в церкви?
Талли тяжело вздохнула.
— Он был не со мной, — ответила она. — Просто он тоже заходит туда иногда.
— Не может быть… — возразила Анджела. — Я бы заметила его.
— Он живет не в городе, — объяснила Талли, сжимая кулаки. — Приезжает сюда повидать мать.
— Милый мальчик. А как ты с ним познакомилась?
Талли поднялась из-за стола.
— Анджела, это что? Новая игра? Мне сейчас совсем не хочется играть.
— Талли, не надо отгораживаться от меня. Я знаю тебя с пятилетнего возраста и уверена, что сейчас ты что-то скрываешь, — сказала Анджела.
— Сейчас? — переспросила Талли.
— Согласись, это совершенно естественный вопрос. Так откуда же ты его знаешь?
Талли вздохнула. Она хотела было сказать, что их познакомила Шейки, но вдруг Анджела вспомнит об этом в присутствии Шейки.
— Мы вместе учились в школе, — неохотно объяснила она. — А в церкви вы его видели и раньше. Помните? Парень с белыми розами.
— А! Парень с белыми розами! — воскликнула Анджела. — Так это за ним ты гналась тогда, будто на соревнованиях по бегу.
Талли покраснела. Опять ее неправильно поняли!
— Анджела, я тогда хотела выяснить, кто приносит белые розы… — она хотела сказать «на кладбище», но почему-то запнулась. — Я несколько лет подряд обнаруживала там белые розы и хотела знать, кто их приносит.
— Кому же он приносил белые розы? — спросила Анджела.
— Ей. Кому же еще? — ответила Талли, сердясь, что приходится объясняться.
Больше в то лето Талли не ходила на ланчи к Анджеле, хотя та по-прежнему присматривала за Бумерангом.
Сослуживцы Талли перестали смотреть на нее как на неопытного стажера, а она в свою очередь свыклась с необходимостью возиться с большим количеством бумаг. Она редко бывала в городе — все больше в бедных домишках предместий, где она обязана была забирать детей из неблагополучных семей и доставлять их в детский центр.
В то лето, в лето, когда Робину пошел тридцать первый год, Талли не встречалась не только с Анджелой. Джека она тоже больше не видела. Ни в церкви, ни на улицах. Талли решила, что он уехал из города, и удивлялась про себя, почему на этот раз он так долго пробыл. Еще тогда, на озере, она хотела спросить его об этом, но как-то забыла. О чем же они тогда говорили? Она никак не могла вспомнить. Она помнила только лучи солнца на своем лице.
3
Четыре месяца спустя, на Рождество 1984 года, Талли столкнулась с Джеком в церкви. Они пришли туда всей семьей, включая братьев Робина с женами и детьми, — все собрались в Сочельник в доме на Техас-стрит и отдали дань праздничной стряпне Милли. Джек, как всегда, беспечно улыбаясь, за руку поздоровался со всеми, включая Талли, и даже вежливо раскланялся с Анджелой, которая очень внимательно наблюдала за ними. Про себя Талли фыркнула. «Никогда еще не видела Анджелу такой озабоченной», — подумала она.
— Анджела, а где Джулия? — поинтересовалась Талли.
Покачав головой, Анджела сказала:
— Не спрашивай. Они в Огайо. Кажется, семья Лауры там живет. Она даже на Рождество не хочет приехать домой.
Талли смутилась, а Джек вытащил из своего букета белую розу и протянул Анджеле,
— Счастливого Рождества, — сказал, он.
И Анджела заулыбалась. Талли опустила глаза на свой букет.