Невероятно, но Талли рассказала Джеку о своем детстве. Она сама не могла понять, как это случилось. Может быть, в тот день было слишком жаркое солнце. А Джек рассказал о своем. Она рассказывала о своей маме, он — о своей. Потом они заговорили о Шейки. Когда же они устали от слов, то отправились кататься на лодке и кормить уток. Джек как-то нашел в зарослях старую лодку, подремонтировал ее и купил к ней весла. Они гребли по очереди. Сначала Джек катал Талли, потом Талли катала Джека. Так они проводили время. Однажды воскресным августовским полднем, когда Джек сидел на веслах, он сочинил для нее детский стишок:
Когда пришла очередь Талли браться за весла, она тоже ответила ему стишком:
— Держу пари, что так оно и будет, — сказал Джек, стягивая с себя рубашку.
— Прошу прощения, что ты делаешь? — У Талли округлились глаза. Белые шорты, загорелая грудь. Загорелые руки.
Он крикнул: «Э-эх!» — и с размаху бросился в воду. Бумеранг заверещал от восторга:
— Мама, мама, прыгай, давай тоже прыгнем!
— Я не собираюсь снимать рубашку, — торжественно объявила Талли и, как была в шортах и футболке, нырнула вслед за Джеком.
— Иди же, Бумеранг, — позвала она сына, выныривая и протягивая к нему руки. И трехлетний малыш прыгнул тоже. Талли не помнила, как они снова забрались в лодку. Но вот стишок, который они все вместе сочинили, пока гребли к берегу, прочно засел у нее в памяти.
Нужна была последняя строчка. Джек предложил:
А Талли закончила:
Но думала она совсем о другом.
8
В последнее воскресенье августа Талли и Робин устроили барбекю. Талли неохотно согласилась на это. Сложно было что-то возразить — воскресенье, конечно, самый подходящий день для проклятого барбекю. Для всех, кроме нее. Пришли Шейки и Фрэнк со своими двойняшками, — Шейки уже ждала следующего, потом Брюс и Карен с малышом и Стив и Линда сразу с тремя. Настоящий сумасшедший дом, но было весело. Робин даже прикатил в кресле Хедду. Она немного посидела со всеми, поела, а потом попросилась обратно в комнату.
— Ну как она, Талли? — спросила Шейки, кивая вслед Хедде. — Получше?
— Просто великолепно, — отрезала та.
Позже, когда мягкие летние сумерки спустились на Техас-стрит, взрослые все еще сидели вместе, лениво допивая и доедая остатки обильной трапезы, а разговоры уже почти стихли, и дети гонялись по лужайке за светлячками, Фрэнк сказал, глядя на дом:
— Роб, приятель, твое жилище явно нуждается в покраске.
— Как ты умудрился разглядеть это при таком освещении? — поинтересовался Робин.
— Знаешь, если это заметно даже при таком свете…
— Возможно, ты и прав, — сказал Робин, бросая взгляд на Талли. Та с интересом смотрела на Фрэнка, а он в свою очередь обменивался взглядами с Шейки. — Мы и сами уже думали о ремонте, не правда ли, Талли?
— Да, мы как-то говорили об этом, — рассеянно заметила она.
— Ну, вы никогда не догадаетесь, кто тут красит дома. Я его видел, продолжал Фрэнк. — Джека Пендела. Вы могли бы пригласить его.