Талли была мокрая, как мышь. Одежда липла к телу. На лбу блестели бусинки пота.
— И я?.. — то ли произнесла, то ли выдохнула она. — Я поцеловала?..
Он грустно улыбнулся и обернулся к ней.
— Вот вопрос, так вопрос. Лучше пусть это будет второй мой секрет.
— Джек, пожалуйста!
— Нет, Талли, — ответил он. — Ты не поцеловала меня. Ты только привстала на носочках, видимо, ожидая, что я наклонюсь к тебе, но я растерялся, и ты убежала от меня к другим поклонникам. Возможно, ты вообще не собиралась целовать меня, просто хотела подразнить. Но ты смеясь убежала прочь, и я никогда не мог забыть этого.
Минуты две они сидели молча. В эти мгновения Талли, как никогда раньше, желала, чтобы Джек Пендел поцеловал ее в губы.
— Что ж, полагаю, ты скоро тронешься в путь, — произнесла наконец Талли.
— Да, в это время года мне не хватает солнца. Поеду искать его. Сан-Диего, Мехико.
— Ты и в Мехико красишь дома? — спросила она, только чтобы не расставаться.
— Я не работаю в Мехико. Там я поклоняюсь солнцу.
— Оно не ослепит тебя после столь длительного отсутствия? Даже в Топике солнце достаточно яркое. Что уж говорить про Мехико.
— Да, но когда я устану от него, я вернусь в Топику. А сейчас здесь станет холодно.
— Да, — Талли скривилась, словно от зубной боли. — Я бы тоже уехала.
— Талли, ты разговариваешь со своей мамой? — спросил Джек.
— Я читаю ей, наливаю чай. Разве это не то же самое?
— Нет, — сказал Джек. — Ты сердишься на нее?
— Только за то, что она так долго живет, — ответила Талли, но, увидев выражение лица Джека, быстро сказала: — Я не сержусь на нее. Просто мы практически не разговариваем.
— Так на кого же ты сердишься?
На свете всего было два человека, которых не могла простить Талли, и оба они уже умерли. Она отрицательно покачала головой и поднялась, собираясь уходить.
— Подожди, — хрипло сказал Джек, удерживая ее за руку.
Он притянул ее к себе и обнял. Одна его рука гладила ее спину, другая нежно перебирала волосы. Объятие было быстрым и сильным.
— Будь здорова, Талли, — прошептал Джек, — поздравляю с днем рождения!
Талли прижалась лицом к шее Джека, к его волосам. Она вдыхала их запах, и ей казалось, что именно так должны пахнуть светлые волосы настоящего мужчины. Талли подняла голову и высвободилась из его объятий.
— Пока, Джек. Возвращайся скорее, — с трудом сказала она.
Он отпустил ее. Она вышла и, обогнув машину, подошла к окну с его стороны.
Джек открыл окно, а Талли хотела что-то сказать, но не знала что, поэтому спросила:
— Может быть, ты покрасишь мой дом будущим летом?
Уже в тот момент она скучала по нему, ужасно скучала по его серым глазам и красным губам, а он сидел перед ней в своем «мустанге».
— Все последние три года я собирался покрасить твой дом, — сказал Джек, заводя машину — И он действительно нуждается в покраске, Талли.
глава пятнадцатая
ПОКРАСКА ДОМА
Январь 1986 года
В следующие четыре месяца Талли пришлось нелегко. Она работала и возилась с сыном, которому исполнилось четыре года. Она ходила к Святому Марку и читала матери вслух, встречалась с Шейки, разок сходила поужинать с Аланом после работы, занималась любовью с мужем, но в душе не придавала всему этому значения. Она тосковала по Джеку.
Талли скучала без него, когда читала вслух по вечерам, гадая, а читал ли он Диккенса и нравится ли он ему, а если да, то понравилось бы Джеку слушать ее, чтение.
Талли скучала по нему, когда она шла на работу и когда возвращалась домой, когда искала место, чтобы припарковать машину, и когда ехала через весь город, чтобы забрать Бумеранга, которому не нравилось ходить пешком.
Талли скучала по нему, когда ела спагетти, и думала, любит ли их Джек, или понравилось бы ему, как она их готовит. Талли была почти готова задать этот вопрос Шейки и поинтересоваться, готовила ли она для Джека, но вовремя остановилась.
Купаясь, Талли думала о том, как моется Джек, и ужасалась неотступности этих мыслей. Они неотвязно преследовали ее целые дни, и она со страхом ждала ночи. Временами, стыдясь самой себя, когда в постели Робин вслух звал ее по имени, шептал нежные прозвища, Талли Де Марко закрывала глаза и представляла, что касается плеч Джека, его светлых волос, прижимается к его груди, ласково гладит его спину… Теперь Талли никогда не открывала глаз, пока Робин не оставлял ее в покое.