Она опустила голову, губы ее дрожали, а Джек ласково перебирал ее волосы и шептал:
— Талли, Талли, все будет хорошо, малыш, все будет хорошо, я обещаю тебе, все будет хорошо.
Она закрыла лицо руками.
— Как ты не понимаешь, Джек? Ничего нельзя исправить в нашем прошлом. Не будет ничего хорошего. Никогда, ни в моей жизни, ни между нами. Я вечно буду возвращаться в Рощу.
— Но это неправда, Талли, дорогая, — сказал Джек, стирая кровь с ее закушенной губы. — Все поправимо. Так или иначе — все наладится. Поверь мне.
IV
НАТАЛИ
АННА
МЕЙКЕР
Надеждой я дышу,
Не в силах я поверить,
Что ты мертва
И нет тебя со мной.
Совсем мертва.
И нет.
Мир предаст того,
кто предал меня.
глава шестнадцатая
ДЖЕННИ
Спустя месяц после отъезда Джека Талли сделала свой третий доклад на ежегодном заседании Комитета по финансированию. Чтобы убедить комитет в необходимости продлить срок обучения семей, желающих взять ребенка на воспитание, она припомнила все прошедшие через ее руки искалеченные судьбы, приводила все возможные сравнения и аналогии. Ее речь была убедительна, красочна, метафорична. В какой-то момент она даже выставила вперед свои шрамы на запястьях, чтобы доказать… она сама не знала что. Талли казалось, что все зря, что эти восемнадцать мужчин с вытянутыми лицами за своим прямоугольным столом вряд ли в состоянии внять ее крику. Хотя, совершенно очевидно, ей удалось привлечь их внимание. Как, впрочем, и в оба предшествующих раза.
Но Талли их переиграла. В ноябре комитет принял новый бюджет и выделил Талли то, что она просила. С 1987 года срок обучения для семей, желающих взять ребенка на воспитание, увеличивался в штате Канзас с шести часов до восьми недель. Это был огромный шаг вперед в работе агентства и огромный личный успех Талли. Но, слушая поздравления мистера Хиллера, Талли твердила про себя: «Мы лечим симптомы, а не болезнь. Симптомы…»
Декабрь был не за горами.
Добившись главной своей цели — нового срока обучения, — Талли подумывала об уходе, но все же осталась в должности содиректора специальных проектов. Она взяла себе в помощь двух новых сотрудников и натаскивала их больше трех месяцев, прежде чем послать заниматься с семьями по новой программе. Талли очень верила в свою подготовительную программу.
Статистика наводила на нее скуку, но доказывала, что прогулы школы и правонарушения в новых семьях снизились на двадцать процентов по сравнению с прошлым годом. После того как были опубликованы эти данные, Талли даже увеличили фонд заработной платы, и она пригласила Алана стать своим заместителем. Сара и Джойс тоже рассчитывали на повышение, но Талли, вообще-то не будучи злопамятной, все же не забывала, как они сопротивлялись ее начинаниям. Обе они, несмотря на свои докторские степени, по-прежнему всецело поддерживали Лилиан. Несмотря на то, что номинально Талли все еще подчинялась Лилиан, пути их редко пересекались, и Лилиан редко вмешивалась в дела Талли.
За неделю до Дня Благодарения Талли и Робин отпраздновали пятую годовщину своего брака. Они пригласили человек тридцать гостей, из которых все, кроме Шейки и Фрэнка, были друзьями Робина по футболу и регби. Праздник затянулся до трех утра, и Робин много выпил. Когда все вповалку заснули или разбрелись по домам, Робин прижал Талли к стене холла, а потом за руку увлек в калифорнийскую комнату.
— Скажи мне, Талли, скажи, — спросил он, наваливаясь на нее, — это ведь были неплохие пять лет?
Талли в отличие от него пила совсем мало. Она мягко оттолкнула мужа.
— Иди спать. Ты выглядишь не очень-то трезвым.
— Нет, ты ответь. Это были хорошие пять лет?
— Да, — ответила она, — это были замечательные пять лет. А теперь иди в постель.
Вместо того чтобы уйти, он подошел к ней и запустил руки под юбку.
— Ты счастлива со мной в нашем домике на Техас-стрит?
Талли была прижата к стене, и деваться ей было некуда. Честно говоря, ей и не хотелось никуда деваться.
— Да, это дом мечты моего детства, — произнесла она, прижимаясь к нему. Робин настойчиво гладил ее бедра.