В конце февраля Талли, Дженнифер и Джулия сидели в кухне на Сансет-корт.
— Ну, что мы запишем в своих ежегодниках, девочки? — спросила Джулия. — Какое желание, какую мечту?.
— Чтобы мечтать, тоже нужно желание, — заметила Талли.
— А может быть, желать следует мечту? — вторила ей Дженнифер.
— Мейкер, Мандолини, — поморщилась Джулия, — хватит умничать. Придумайте что-нибудь. В комитете вас никто не будет дожидаться. Второе марта — крайний срок. А второе марта — в эту пятницу, к вашему сведению.
— Да ну? И кто же назначил тебя командиром? — спросила Талли.
— Секретарь, естественно, — ответила Джулия.
— Ну, вдохнови нас. Послушаем сперва твое желание, Мартинес, — предложила Талли, машинально рисуя на своем листке. — Что ты приберегла для Тома? Собираешься подарить ему свою невинность? Или с этим уже давно покончено?
Джулия ущипнула ее за руку.
— Хватит болтать чепуху. И перестань рисовать. Давайте, давайте, давайте. Как вы собираетесь учиться в колледже, если не в состоянии сосредоточиться?
— Бог мой, как же ты любишь командовать, — посетовала Дженнифер.
— Мне есть с кого брать пример, — отпарировала Джулия, — улыбаясь и указывая на Дженнифер, но та не ответила на улыбку.
Талли перевела разговор на другую тему.
— Куда, ты говорила, собирается твой возлюбленный? — спросила она Джулию.
— В Браун.
Талли улыбнулась.
— Так. А куда собираешься ты? В Северо-Западный? И сколько миль их разделяет? Тысяча? Я ведь знаю, какие у вас тесные отношения, и думаю, вам будет не хватать той физической близости, которая у вас была здесь.
— Талли! — воскликнула Джулия.
Талли принесла коробку соленой соломки. Джулия взяла себе горсть. Дженнифер сказала, что не хочет есть.
Чуть позже Талли повернулась к Джулии и сказала:
— Робин снова спрашивал, когда я перееду к нему.
— Да ты что! Опять? Вот здорово! — обрадовалась Джулия. И осеклась, увидев выражение лиц Талли и Дженнифер. — А что? Разве это не здорово? Разве не этого ты хотела? Уйти, наконец, от своей матери?
Дженнифер и Талли молча смотрели на нее, потом обменялись взглядами. Талли кивнула.
— Да, Джен, она совсем с ума сошла с этим своим Ромео, — сказала Талли.
Дженнифер улыбалась.
— Почему вы так говорите? Это нечестно, — обиделась Джулия, хлопнув ладонью по столу.
— Мартинес, — Талли тоже хлопнула ладонью. — Ты как будто ни слова не слышала из того, что я твердила последние два месяца. О чем ты думаешь? О Томе? Или о кризисе на Ближнем Востоке? Господи ты Боже мой!
— Ты можешь говорить нормально? — спросила Джулия.
— Джулия, — Талли покачала головой, — ты же знаешь, что мы с Джен собираемся в Калифорнию.
— Ну так не езди туда. Останься. Робин стоит того.
— Стоит, по-твоему?
— Конечно. Ты выйдешь за него замуж, и вы заведете парочку ребятишек, — с расстановкой проговорила Джулия. — И он купит тебе дом.
— Черт, почему ты остановилась на доме? — спросила Талли. — Почему бы тебе не сказать, что он купит мне целую жизнь?
— Я думаю, тебе стоит только попросить его об этом.
Талли улыбнулась.
— Что с тобой, Мартинес? Я не хочу детей и не хочу замуж. Я твержу тебе об этом лет с десяти.
— Ну, в десять ты, может быть, и вправду не хотела, — согласилась Джулия. — Правда, Джен?.
— Правда, Джул, — сказала Дженнифер.
— Но сейчас тебе восемнадцать.
— Ничего не изменилось, — сказала Талли.
— Я не верю тебе, — не унималась Джулия. — Зачем ты тогда ходишь каждый четверг в детский сад при Уэшборнском университете?
Талли посмотрела на Дженнифер взглядом «ох-что-я-с-ней-сейчас-сделаю». Дженнифер пожала плечами.
— И кроме того, — продолжала Джулия, — что вы с Джен собираетесь делать в Калифорнии? Ты же знаешь, что она бросит тебя при первой возможности. Потому что она хочет выйти замуж. И хочет иметь детей. Правда, Джен?
— Правда, Джул, — подтвердила Дженнифер, глядя на Талли.
— Дженнифер не бросит меня, — сказала Талли, прикинувшись обиженной. — Или все-таки бросишь, Мандолини?
— При первой возможности, — улыбнулась Дженнифер.
— Ну не знаю, Талл. По-моему, нехорошо так вдруг взять и бросить Робина, — сказала Джулия. — Вы так много времени проводили вместе.