— А я не сплю, — сказала Талли.
— Как это не спишь?
Теперь настал черед Талли замолчать.
— А что же ты делаешь, если не спишь?
— Мне снятся сны, — сказала Талли. — Мне очень часто… снятся страшные сны. Поэтому я просыпаюсь и смотрю на улицу.
— Часто?
— Каждую ночь.
Дженнифер выключила телевизор, и девушки остались в темноте; сквозь высокое окно с улицы пробивался слабый голубоватый свет.
— Талли, — охрипшим голосом сказала Дженнифер. — Расскажи мне еще раз про свой сон.
— Какой сон? — Талли взглянула на Джен.
— Про веревку.
— О, это старый сон. Дженнифер, мне не хочется рассказывать тебе свои сны. Ты все их знаешь.
— Ну пожалуйста, — попросила Джен. — Расскажи мне еще раз.
Талли вздохнула.
— Ну что ты хочешь знать?
— Он тебе все еще снится?
— Да, время от времени.
— И часто?
— Я видела его несколько недель назад, — сказала Талли.
— Точно такой же? — спросила Джен.
— Нет, немного другой, — ответила Талли.
— А чем он был похож на старый сон?
— Веревка, — сказала Талли. — Веревка всегда у меня на шее. Я падаю с дерева и молю Бога, чтобы на этот раз шея сломалась и мне бы не пришлось мучиться, задыхаясь.
— Ну, и ломается у тебя шея?
— Никогда. Я просто не могу дышать.
Дженнифер спросила совсем тихо:
— А что в нем было другое?
— Место. На этот раз я была в пустыне. На мачтовой пальме. Наверное, потому что я много думаю о Калифорнии.
Дженнифер дотронулась до руки Талли.
— Тебе понравилась пальма? Ведь ты никогда их не видела.
— Ствол у нее был шершавый, как кожура ананаса. И прохладный.
— А веревка крепкая?
Талли не видела лица Дженнифер.
— Она всегда вокруг моей щей, — медленно сказала Талли. — И когда я падаю, она оказывается очень крепкой.
— Ты задыхалась?
Голос Дженнифер стал едва слышным.
— Да, а потом я проснулась.
— А ты когда-нибудь… умирала в своих снах?
— Нет. Я думаю, это невозможно. Мне кажется, если ты умираешь во сне, то умираешь и в реальной жизни. Нет, люди никогда не умирают в своих снах.
— Даже ты?
— Даже я, — сказала Талли.
— А что тебя останавливает? — прошелестел голос Дженнифер.
— Мне хотелось воды, — ответила Талли. — Меня мучила страшная жажда. Мне не хотелось умереть. Я хотела пить. А потом мне захотелось поплавать.
Помолчав немного, Дженнифер сказала:
— Ну, по крайней мере, ты хоть выбираешься во сне из дома.
Талли слегка улыбнулась.
— Да, раньше я проделывала это прямо перед матерью, в гостиной, и тетя Лена говорила: «Талли, ты не можешь чуть-чуть отодвинуться? Ты загораживаешь телевизор», — а мать молчала.
Дженнифер уставилась в темноту.
— Я раньше считала, что ты чем-то больна, раз тебе снятся такие сны. Я думала, что в действительности ты не хочешь умереть, а просто взываешь о помощи.
— Да, взываю, — подтвердила Талли. — И довольно громко.
— К людям, которым нет до тебя дела, — добавила Дженнифер.
— Эй, погоди. Ты говоришь о моей матери, — сказала Талли. — А мы обе знаем, что ей-то как раз есть до меня дело.
— Да, — сказала Дженнифер, — даже чересчур.
Девушки опять замолчали, потом Талли заговорила:
— Дженнифер, почему ты спрашиваешь меня, хотя мы не говорили об этом уже много лет. Почему ты заговорила об этом сейчас?
— Мы о многом не говорили все эти годы.
— Например?
— Например, почему ты перестала с нами общаться. Со мной и с Джул.
— Мне казалось, я объяснила тебе.
— Да, но ты не сказала мне, почему. Почему, Талли?
Талли не ответила. Она мысленно вернулась в то время, когда ей было двенадцать. И тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. 1973, 19749, 1975 годы… Двухсотлетняя годовщина. Четвертого июля 1976 года они с Дженнифер и Джулией поехали к озеру Шоуни смотреть фейерверк. Талли в тот день зашла к Дженнифер, и Дженнифер как ни в чем не бывало пригласила ее поехать с ними. И Талли поехала. Это было не первый раз за последние два с половиной года, когда они оказывались вместе, но первый, когда Талли пришла сама.
«Эти годы, — подумала Талли. — Я будто исчезла с лица земли. Внешне я жила, как всегда: ходила в школу, выполняла домашние задания, училась танцевать, завела несколько новых подруг, шаталась по улицам, курила, танцевала в клубах, зарабатывая себе деньги на одежду. Иногда мне удавалось выспаться, и иногда я встречала Дженнифер и Джулию. По правде сказать, я и сама не знаю, как я прожила эти годы. Но в любом случае в них не было ничего такого, о чем стоило бы рассказать этой сумасшедшей, которая сидит рядом со мной на диване».