— Меня ничто не оскорбляет. — Джереми решил сменить тему. — Вы с Робином много разговариваете?
— Не много, а что?
— Ты говорила, что неразговорчива. Мне было интересно, как обстоит дело с ним.
— Дело обстоит по-другому с тобой, — сказала Талли. — С ним нет особой нужды говорить, — объяснила она. — Мы просто вместе, и больше нам ничего не нужно.
— Робин знает о тебе все?
— Нет, слава Богу, — сказала Талли. Она перекатилась через Джереми, и они занялись сексом в третий раз.
Несколько дней спустя за ужином с Робином Талли была молчаливей обычного.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Нет, ничего, — ответила она. В этот вечер она сказала, что слишком устала и ему не стоит к ней заходить.
— Ага, — сказал Робин. — Теперь я уверен, что-то случилось. Я ведь всегда к тебе захожу. Ну, так что же?
И Талли позволила ему зайти, и легла с ним в постель, и позволила ему целовать и гладить себя, с нежностью смотреть и говорить, что он ее любит.
В начале недели она позвонила Робину и сказала, что простудилась и не сможет встретиться с ним в субботу вечером.
— Ты будешь больная ходить на работу? Щ спросил он ее.
— Если я не пойду на работу, я окажусь на улице, — ответила Талли.
— Нет, не окажешься, — сказал Робин. — Ты всегда можешь переехать ко мне.
— Я окажусь на улице, — повторила она.
Почти месяц перед Рождеством Джереми оставался у Талли по три раза в неделю. Уик-энды принадлежали Робину. В субботу вечером они после работы шли развлекаться, а в воскресенье Талли отправлялась на кладбище Святого Марка.
Как-то вечером, оставшись у Талли, Джереми увидел письмо, забытое ею на кофейном столике.
— Ты что, получаешь письма? От подруг? А мне пишут только родители.
— Это потому, что у тебя нет друзей, — шутливо заметила она и забрала у него письмо.
— А у тебя? У тебя много друзей?
Талли указала на Джереми.
— Ты, — сказала она. — У меня есть ты.
— Но, как оказалось, не только я, да, Талли? — пытался разговорить ее Джереми.
Талли не ответила, и немного погодя, когда она вышла на кухню, он крикнул из спальни:
— Так от кого было письмо, Талл?
— От моей подруги, Джулии, — ответила Талли из-за двери. — Она сейчас в Нортвестерне.
— Я понял это по штампу. Это твоя школьная подруга?
Молчание в кухне.
— Нет, подруга детства.
— Ого, — поразился Джереми, — я ни с кем из своего детства связи не поддерживаю. Только разве что из колледжа. Вы наверное, были очень близки с ней?
Талли вышла из кухни, вытирая руки посудным полотенцем.
— Да, вроде того, — сказала она, скрестив средний палец с указательным. — А теперь пойдем, поможешь мне вытереть посуду.
— Ты часто ей пишешь? — спросил Джереми, вытирая тарелки.
Талли кусала губу.
— Не так часто, как должна бы, — ответила она. — Пойдем сядем.
— Но мы только начали…
— Пойдем, — предложила она. Ее тон не оставлял сомнений относительно ее намерений. — Давай сядем.
Уже была глубокая ночь, а Талли никак не могла уснуть. Она осторожно сняла с себя руку Джереми, вышла в гостиную, нашла письмо Джулии и перечитала его.
1 декабря 1980 года
Дорогая Талли!
Я приезжала в Топику на День Благодарения и была очень, очень удивлена. Ты мне даже не позвонила. Я не знаю, что с тобой происходит, Талли, я не имею об этом ни малейшего представления. Но я постараюсь упростить тебе жизнь, хорошо? Я больше не буду тебе писать. И звонить не буду! Это мое четвертое письмо к тебе в этом семестре. Ты ни разу не ответила, и я поняла, что ты просто не хочешь отвечать. И хотя меня очень огорчает это, Талли, я больше не собираюсь тебе надоедать. Когда тебе самой захочется, можешь написать мне. Я всегда буду счастлива получить от тебя весточку, хотя совершенно ясно, что про тебя нельзя сказать того же Я только хочу, чтобы ты знала, Талли, — мне очень грустно от всего того, что с тобой происходит, и я хочу тебе как-нибудь помочь. Я считаю, мы обе должны поддерживать связь, но вижу, что ты решила избавиться от старых друзей и стать другим человеком, и мне очень жаль, что это так, Талли, потому что я очень любила тебя — такую, какой ты была раньше.
Ну, вот и все. Пока.
С любовью, Джулия.
Талли перечла письмо трижды, отложила его в сторону и закинула голову на спинку дивана. «Не от старых друзей, Джул, — думала Талли. — Не от всех старых друзей. Только от тебя».