В следующую пятницу Джереми зашел за Талли к концу рабочего дня. В «Каса Дель Сол» опять сидели Джек и Шейки и уже доедали свои фаджитас. Талли представила всех друг другу, и Джек поинтересовался, не пойдут ли Джереми с Талли с ними вместе куда-нибудь выпить.
— Да нет, мы не можем, — пробормотала Талли.
— С удовольствием, — сказал Джереми.
Они пошли в «Ма Гу». Шейки без остановки болтала, снимая напряжение с Талли и забавляя Джереми. После второй порции выпивки они прислушались к музыке. Заиграли «Би Джиз» — «Оставайся живым».
— О, это как привет из прошлого. Привкус последних школьных лет, — сказала Шейки. — Тебе нравятся «Би Джиз», Джек?
— Не очень, — сказал Джек. — Я люблю «Пинк Флойд».
Шейки запела из «Как удобно быть глухим» — «Уже нет боли, ты утопаешь в прошлом…»
— Моя любимая песня, — сказал Джек.
«И моя тоже», — подумала Талли и быстро-быстро опустила глаза к стакану с пивом.
— Эта и еще «Как жаль, что тебя здесь нет», — продолжал Джек.
Талли углубилась в изучение стакана.
— Ну правильно! — воскликнула Шейки и взъерошила ему волосы. — Ты ведь считаешь, что «Пинк Флойд» были; есть и будут всегда.
— Уверен в этом. — Джек улыбнулся, поймав быстрый взгляд Талли.
— Вы все учились в одной школе? — спросил Джереми. Все трое уставились на него — двадцатилетние дети смотрели на тридцатипятилетнего мужчину.
— Да, учились, — ответил Джек.
— Класс, — сказал Джереми. — Ну и как вам было в школе?
— Классно, — ответила Талли, и все засмеялись.
— Вы все были друзьями? — продолжал давить ей на психику Джереми.
Шейки хихикнула.
— Ну, дружили слишком сильно сказано для наших отношений.
Она завлекательно улыбнулась и положила руку Джеку на колено. Потом посмотрела на Талли.
— Наверное, Джек знал немного Талли, разве нет, Талл?
— Конечно, Шейки. — Талли внимательно разглядывала кромку стакана.
Джек смотрел на Талли. Талли смотрела на пиво. Джереми смотрел на Талли и Джека, и Шейки тоже.
Джереми повернулся к Джеку.
— И какой же Талли была в школе?
Джек следил, как Талли ногтями соскребает пятна со стола.
— Я думаю, она была очень способной, — сказал он неохотно. — Очень способной. Способней, чем кто бы то ни было.
— Правда? — Джереми засиял.
— Она! — воскликнула Шейки.
— Я? — переспросила Талли не без удовольствия.
— Ты, — подтвердил Джек.
— Откуда ты знаешь? — потребовала ответа Шейки.
— Она что, хорошо училась? — спросил Джереми.
— Да нет, — ответил Джек, игнорируя вопрос Шейки. — В школе она училась ужасно. Вечно прогуливала уроки. Она училась танцевать и совсем забыла про школу, правда, Талли?
Талли, обескураженная поворотом беседы, рылась в сумочке, ища сигареты и забыв, что с лета не курит.
Джереми сменил тему.
— Ну, расскажите мне, ребята, про свой выпускной год в школе.
Талли встала так резко, что уронила стул. Она извинилась перед Шейки и Джеком за то, что вынуждена покинуть их.
— Джереми, я не могу поехать с тобой в Нью-Йорк, — сказала она ему той же ночью. Он страшно огорчился, некоторое время не хотел даже смотреть на нее. Но Талли не думала о нем в эту минуту. И зачем она пошла в бар с Шейки и Джеком?
Наконец Джереми заговорил.
— Почему, Талли?
— Потому что я не могу сказать Робину.
— Почему?
— Потому что не хочу сделать ему больно.
— Но, Талли, я же знаю, — сказал он. — Я знаю, и мне больно.
— Ну так зачем делать больно двоим? — угрюмо сказала она.
— Талли, мне казалось, что ты не любишь его.
Она вздохнула.
— Джереми, я не хочу, чтобы ему было плохо.
Она попробовала отвлечь его ласками, но он встал из постели, надел трусы и джинсы и стал ходить по комнате.
— Талли, я слишком стар для этого, — сказал он, — правда.
Она надела футболку и села в постели.
— Слишком стар для чего?
Он повысил голос.
— Для этого!
Она широко раскрыла глаза. Он чуть сбавил тон.
— Для того, чтобы ты морочила мне голову.
— Джереми, успокойся. И не кричи на меня в моем собственном доме.
— Извини, — сказал он еще тише.