— Входите, — предложил я.
Жадов недоуменно посмотрел на калитку. Видно, он не привык открывать двери сам.
— Смелее, — посоветовал я. — Потяните створку на себя и входите.
Мне было нужно, чтобы банкир дотронулся до ограды. Так дому будет проще понять, с кем мы имеем дело.
— У вас нет слуг? — недовольно поинтересовался банкир.
— Когда как, — дружелюбно улыбнулся я, — сейчас они в отпуске.
Жадов оглянулся на своего водителя. Тот поспешил прийти на помощь и взялся за калитку. Но я его остановил.
— Нет, вас я прошу подождать в машине. Григорий Павлович, будьте добры, откройте калитку сами. Это важно.
Жадов недовольно поджал губы и стиснул кулаки. Я с любопытством смотрел на него. На мгновение мне показалось, что банкир развернется и уедет.
Но Жадов пересилил себя и открыл калитку. Бронзовые колокольчики тихо звякнули.
— Благодарю! — с улыбкой кивнул я. — Прошу вас в мой кабинет.
Дом отлично подготовил кабинет к приему важных гостей. Мой письменный стол сверкал чистотой. Напротив него, у дальней стены, стояли два мягких кресла для посетителей, а между ними — низкий журнальный столик, на котором очень удобно выписывать чек.
Лиза в строгом деловом костюме сидела за своим столом. Огненно-рыжие волосы она стянула в хвост и теперь выглядела, как образцовая секретарша. Перед девушкой лежал блокнот.
Жадов недовольно взглянул на Лизу. Ноздри его породистого носа дрогнули от сдерживаемого гнева.
— Наш разговор не предназначен для лишних ушей, Александр Васильевич, — холодно бросил мне банкир.
— Елизавета Фёдоровна помогает мне в расследовании, — с улыбкой объяснил я. — После вашего ухода я всё равно перескажу ей всё, о чём мы будем говорить. Так что будет проще, если мы выслушаем вас вместе.
Жадов с упрёком посмотрел на Игоря Владимировича, но дед только слегка развел руками.
— Прошу вас, садитесь, — пригласил я.
Жадов только дернул головой и вскинул подбородок. Я понимал, что он злится не по причине плохого характера. Просто нервы банкира были взвинчены до предела.
Постояв, он все же опустился в кресло. Но сел на самый краешек и положил ладони на колени, как будто готовился в любой момент встать и уйти.
Игорь Владимирович тоже сел.
— Хотите кофе или чай? — вежливо предложил я.
— Мы спешим, Александр Васильевич, — отрывисто ответил Жадов.
— Разговор может получиться долгим, — объяснил я. — Для того чтобы взяться за расследование, я должен знать все подробности. Учтите, я буду задавать вам много вопросов, и мне бы хотелось, чтобы вы отвечали на них спокойно. Так что вам принести?
— Глоток бренди у вас найдется? — угрюмо спросил Жадов, не глядя на меня.
— Разумеется, — улыбнулся я.
И сам открыл узкий шкафчик, который стоял у стены. На средней полке нашлись три пузатых бокала и бутылка хорошего коньяка. Я щедро плеснул бренди в бокал и поставил его на столик рядом с банкиром.
— Прошу вас.
— Я бы не отказался от кофе, — негромко сказал Игорь Владимирович.
Он посмотрел на меня и едва заметно кивнул в знак одобрения.
— Одну минуту, — улыбнулся я.
На столе перед Лизой уже появился серебряный поднос с двумя кофейными чашками. Дом слышал наш разговор и позаботился о кофе.
Лиза, исполняя обязанности секретарши, подала одну чашку Игорю Владимировичу, а вторую поставила на мой стол. Затем снова села на свое место.
Игорь Владимирович проводил ее взглядом, уголки его губ дрогнули в легкой, доброжелательной улыбке.
Я тоже сел за стол, попробовал кофе, поставил чашку перед собой и кивнул банкиру.
— Итак, я вас слушаю, господин Жадов.
Жадов двумя руками схватил бокал и сделал большой глоток бренди. Затем поставил бокал на стол и посмотрел на меня. Я заметил, что пальцы банкира слегка дрожат. Он сильно нервничал.
— Одну из моих ювелирных лавок вчера ограбили.
Жадов склонил голову и замолчал, ожидая моей реакции. Я вежливо кивнул.
— Да, Игорь Владимирович уже рассказал мне об этом. Сочувствую вам, господин Жадов. Будьте добры, расскажите подробнее.
— Я не знаю подробностей, — повысил голос банкир. — Полиция молчит, будто воды в рот набрала. Они даже мне ничего не сказали. Зато арестовали моего сына. Это немыслимо, господин Воронцов.
Перо Лизы, чуть поскрипывая, само собой бегало по бумаге, покрывая лист блокнота ровными строчками. Скрип пера раздражал банкира. Он повернул голову и с гневом посмотрел на Лизу.
Лиза ответила ему невозмутимым взглядом. Она великолепно играла роль секретарши, и я едва заметно улыбнулся.