Конечно, если его товарищи вдруг увидят его без шнурка, всё сразу раскроется. Очевидно, он нужен Хозяину, чтобы контролировать Стражей…
Страж Света показательно запахнулся в плащ, отворачиваясь к графу Радаку. Бару, гневно двигая скулами, отпустил эфес меча.
"Как, наверное, забавно Хозяину глядеть на нас обоих, - подумал Лорд Тени. - Но если Ночь призвала к служению Стражу, вмешайся я без его позволения, это не поднимет меня в глазах Хозяина. Нет, нужно запастись терпением. Если он предаст Хозяина, я первым вгоню ему меч в сердце".
– Вы заставили себя ждать, Благородный Ханек.
Голос таил в себе гнев и недовольство, и богато разодетый, полный и бледный, с яркими красными пятнами на обвисающих лоснящихся щеках, мужчина вовсе побелел и плюхнулся на колени, не боясь растянуть обтягивающие полные ляжки белые лосины. Владетель Ключей почувствовал мерзкое презрение и, скривившись от омерзения, словно увидел червяка, протянул руку для поцелуя, и торопливо отдёрнул, едва ощутил через белую перчатку подобострастное прикосновение мокрых жирных губ Благородного Ханека.
– Вам повезло, что у меня сегодня не такое плохое настроение, Благородный Ханек, - Владетель Ключей брезгливым движением отёр руку.
– В последний раз, о Владетель Ключей! - воскликнул Ханек. Страх глодал его изнутри.
Владетель Ключей обладал властью делать всё, что ему заблагорассудится. За спиной Ханека и так уже стояли двое палачей, безразличных к любым словам, кроме приказов Владетеля. И несмотря на то, что Ханек был Благородным, если Владетелю что-то не понравится, наказание может быть жестоким, принижающим его до уровня простого жителя Небесного Города.
Каким бы Благородным Ханек не был, Владетеля это не остановит. Как и положено владыкам, он был бесстрастен и жесток, холоден и всевластен. Господин Четырёх Стен однажды разговаривал с Ханеком, и сказал, что чтобы держать город в ежовых рукавицах, не хватало именно такого человека. С ним все законы блюдут так, как давно уже не соблюдали. В руках Владетеля были не только ворота в город, но он следил за соблюдением всех законов в Небесном Городе, и сам назначал наказания. Господин Четырёх Стен и члены Совета были единственными, кого, пожалуй, не властен был сбросить с Бастиона Скорби Владетель Ключей.
А Ханек уже провинился однажды перед Владетелем. Когда он узнал, что его жена приговорена к смерти, он ухитрился подменить её другой женщиной перед самым краем Бастиона Скорби. Когда об этом стало известно Владетелю, он мог отправить обоих Благородных драить полы в Юго-Западной Башне, а то и скинуть их обоих с Бастиона Скорби. Но в тот день у Владетеля было особенно благодушное настроение, и он простил Ханека… Но прощение Владетеля Ключей было новой клеткой - стоит Ханеку вильнуть в сторону, и Владетель возьми да и сообщи Совету, и тогда… Если дело дойдёт до Господина Четырёх Стен, даже умереть Благородными ни Ханеку, ни его жене не выйдет.
– Для тебя же лучше, если в последний, - Владетель Ключей поправил кольцо на пальце, делая ударение на неуважительном "тебя". - Хватит, - он стиснул зубы, пресекая попытки Ханека продолжить ползать перед ним на коленях и что-то благодарно бормотать. - Если не хочешь полететь вниз с Бастиона Скорби вместе со своей супругой, слушай меня. В твоём подчинении Глаза Западной стены, не так ли?
– Так, о Владетель,… - Ханек нервно облизал высохшие губы.
– Прекрасно. К стенам Небесного Города могут прибыть гости, которых я жду, это может быть не скоро, но в любое время, - Тартен Датариан с сомнением поглядел на блестящую от масел плешивую голову Ханека. Нет, Благородный не предаст его и выполнит всё, что скажет ему Владетель Ключей. Он боится больше всего, что его выдадут Совету, как простолюдина. А он может сделать это… А ещё он может отдать Ханека своим палачам, охочим до чужой крови, если этот человек неугоден Владетелю. - Их может быть несколько, но среди них будут двое. Один - истинный Хранитель Света, у него на шее будет белый тонкий шнурок. Второй - высокий воин, у него на лице татуировка и длинные белые волосы,… - этого должно вполне хватить для того, чтобы опознать Зэрандера. - О них немедленно сообщишь мне. Не Господину Четырёх Стен, а мне. Ты понял?
Если Благородного и заинтересовало, почему Владетель высказал такую странную просьбу, он не посмел спросить.
– Конечно, о Владетель… Я всё сделаю, как вы прикажете…
– Господину не обязательно о них знать. Всех своих смотрителей натаскай на этих двоих, пусть о них немедленно сообщат тебе, и ты скажешь мне, что они идут. Я лично рассмотрю их просьбу попасть в Небесный Город.
– Вы узнаете о них первым, о Владетель,… - подобострастно воскликнул Ханек.
– А теперь идите, Благородный Ханек, - Тартен Датариан махнул рукой, и Ханек, поднявшись с колен, пятясь и не переставая кланяться, вышел.
Владетель Ключей после разговора с ним ощутил потребность принять ванну. Он стащил перчатку, к которой прикоснулся Ханек, с руки, и швырнул в сторону, прошёлся по ковру и звоном маленького гонга позвал слуг.
Сати бросил в костёр несколько веточек и устало растянулся рядом. Он брёл весь день, всю ночь, а потом ещё целый день, и только сейчас остановился. Ноги отказали ему почти сразу, и около часа он пролежал, пялясь в высокое звёздное небо, и только потом заставил себя собрать веток и разжечь небольшой огонь, чтобы согреться.
Два дня пути он прошёл, ни о чём не думая, будто в каком-то странном сне. Если спотыкался - то со стоном падал, лежал несколько минут, а потом упрямо поднимался и шёл дальше. Глаза слезились, веки словно налились свинцом, но первую ночь он не остановился даже на час.
Он чувствовал страх, гораздо больший, чем когда ходил к Воину Тени. Если его найдут тераики, он, вероятно, никогда больше не вернётся домой… Но в любом случае он не должен возвращаться… Лимас тоже тераик. Да, он помог ему, он дал ему эту цепочку, и Убийцу провести удалось, но даже если Лимас и хотел помочь ему, он ведь не знал, что Сати действительно имеет Дар Ночи! Любой Чувствующий определит в нём слугу Зла…
– Я не слуга Ночи, - зашептал Сати, обхватывая себя за плечи. Отчего-то стало очень холодно. Вокруг плясали тени. - Я не слуга Ночи… Оставьте меня в покое,… - тени казались ему живыми, они тянули к нему кривые дрожащие руки. - Оставьте меня в покое… В покое… Я не слуга Ночи…
Перед глазами мелькали лица. Мать, испуганная и непонимающая, раздражённый отец, перешёптывающиеся братья, всё знающая и с таким трудом хранящая тайну Тия, охотная до приключений, но слишком маленькая, чтобы понять серьёзность происходящего… Если тераики узнают о ней, вдруг они решат, что она тоже - слуга Ночи?
Сати вздрогнул и сел. Нет, они же не дураки, эти Чувствующие у тераиков. Они не причислят её к слугам Ночи, нет… Она же не виновата ни в чём, наоборот… А вдруг…
Он взволнованно пододвинулся ближе к костру, не боясь испачкаться в мокрой грязи. Его-то горы спрячут, он сможет скрываться здесь долго, а потом уйдёт куда-нибудь в другое место, но сестра… Она знает так много, и о Воине Тени, и о его Даре, и…
– Будь ты проклят, Воин Тени!!! - отчаянно закричал он, швыряя в чёрную ночь тёплый камень, лежавший рядом с костром. - Будь ты проклят!!!
Из глаз брызнули горячие слёзы. Сати зло и сердито вытер их рукавом и упал обратно на землю, чёрную, с только-только пробивающейся травой…
– Не отказывайся от себя самого, - отчётливо прозвучал голос прямо над ухом. Вздрогнув, Сати сел, но не увидел рядом с собой костра. Не слышалось никаких звуков ночи - ни стрёкота насекомых, ни пения ночных птичек, ничего. Пропал и холод, сопровождавший все ночи в горах.
– Кто здесь? - Сати схватился за кинжал. Он по-прежнему висел у него на поясе. - Кто это?!
– Ночь зовёт тебя, Сатиан…
– Убирайся! - вскочил на ноги Сати. Откуда взялась прыть? Ещё минуту назад он лучше бы умер на месте, чем стал бы скакать, но мышцы налились силой, и тело больше не казалось чугунным. - Убирайся прочь! Я не слуга Ночи! Слышишь?! Все вы - слышите?! Я не служу Ночи!