Правда, еще неизвестно, во что в итоге вылился бы учиненный папашей допрос, но Люк, уставший сидеть в салазках, заявил, что хочет на горку. Правильный напарник — знает, когда нужна его помощь.
А вот сестрица его напрочь о них обоих забыла.
Обид на этот счет Тьен не имел: пусть хоть один вечер мелкая порадуется — покатается, обновой покрасуется, вместо того, чтобы с братом носиться. Но когда Софи, раскрасневшаяся и веселая, какой он ни разу ее не видел, оставив лед и переобувшись, подбежала к ним с Анной и спросила, не утомил ли их Люк, тут же всучил ей поводья от салазок.
— Пойдемте кукол смотреть! — позвала девочка. — Мы с Ами видели, на той стороне ширму поставили…
— Сами идете. — Ответ парня чуть притушил горевший в широко распахнутых глазах восторг. — Держи вот, — он достал из кармана бумажник и вынул несколько монет, — купите себе сахарной ваты или еще чего-нибудь.
— Но… — Софи запнулась, а на разрумянившемся личике проступили непонимание и обида.
— Гуляй. — Тьен сунул деньги ей в рукавичку. — Ты ведь за тем сюда пришла.
— А вы?
— И мы погуляем. — Он подал руку Анне. — Домой захотите, скажете.
Вид у девочки стал такой, словно ей уже, вот прямо сейчас, нужно домой, но хохотушка Амелия обняла ее за плечи и потащила в сторону собиравшейся у развернувшегося кукольного театра толпы. А вор неспешно, подражая другим бывшим на площади молодым людям, повел свою даму в противоположном направлении, намеренно выбирая путь так, чтобы вновь не угодить на глаза папаше Ламилю.
— Вы катаетесь? — спросила, кивнув на каток, Анна, когда вдруг выяснилось, что темы для разговора иссякли.
— Нет. Не люблю.
На самом деле Тьен не любил выставлять себя на посмешище. А прикрепи он к ботинкам полозья и ступи на лед, так и было бы. За всю жизнь ему ни разу не доводилось стоять на коньках, и вчера, выбирая подарок для Софи, он пришел к выводу, что это в принципе невозможно — слишком тонкими и хрупкими казались железки на подошве.
— Жаль, — вздохнула девушка.
Мыслями она рвалась на лед, но страх потерять внезапно обретенного кавалера не позволял отцепиться от его локтя.
Вор покосился на каток. Со стороны и не скажешь, что это какая-то хитрая наука: дети всех возрастов, юные парочки и даже немолодые уже мужчины и женщины легко скользили под тянущимися со всех сторон к святочному дереву гирляндами, шутя касались украшенных игрушками и лентами веток и вели учтивые беседы или распевали со смехом песенки. Правда, несколько раз случалось, что кто-нибудь, не удержавшись на ногах, падал, цеплялся за оказавшегося рядом, тот — за следующего, и все вместе летели на лед, но это порождало лишь новый взрыв веселья, а затем катание продолжалось снова.
— Если вы так хотите, — будто делая барышне огромное одолжение, растянул «Виктор из Галора», на деле обдумывая пришедшую в голову дерзкую мысль, — готов сделать исключение.
Анна просияла, и можно было бы сказать, что ее улыбка была достаточной наградой за грядущий позор, но он рассчитывал и на иное вознаграждение.
Почти час проведя на ледовой арене и неожиданно для себя с первых же шагов двигаясь вполне уверенно, а к концу чувствуя, что мог бы, наверное, выписывать, подобно иным сложные фигуры, Тьен, тем не менее, четыре раза оказывался в гуще свалок, когда сам, а когда и вместе со своей дамой. Ему чуть не порвали пальто, а однажды, какой-то мальчишка, промчавшийся мимо, в то время как он пытался подняться, упершись в лед ладонями, едва не отрезал полозьями пальцы, но задумка удалась сполна.
В ближайшее время повторять, конечно, не стоит, но через недельку — вполне.
Деликатно испросив у Анны разрешения отлучиться, юноша обошел выставленные вокруг катка лотки и нырнул в первый попавшийся проулок. Судя по запаху, гулявшие на площади заглядывали в темный тупичок частенько, но вряд ли кто-нибудь из них приходил сюда, чтобы избавиться от трех опустошенных бумажников и выбросить отколотую от чужого лацкана и на поверку оказавшуюся дешевкой брошь.
Один из кошельков порадовал толстой пачкой купюр — видно, его бывший хозяин пришел на каток праздновать получку. Так что улов в сумме получился неплохой.
— Дамы и господа, Тьен Реми, — с ухмылкой поглядывая со стороны на развлекающихся мещан, негромко представился юноша, — первый в мире вор на льду.