Но неожиданно пришел Мотль Шпилер, и Яша остался.
Мотль Шпилер был одет в потрепанный и лоснящийся пиджак, слишком широкий и слишком длинный для его маленькой тощей фигурки. На голове, сдвинувшись к затылку, сидела изломанная и пожелтевшая от времени шляпа-котелок, а ноги были обуты в тяжелые солдатские сапоги, что делало его похожим на шарманщика литовских городов.
Войдя в комнату, он рассеянно оглянулся и чему-то улыбнулся смущенной и жалкой улыбкой. Глаза большие, темно-карие, жалостливые и как будто удивленные, мелкие черты лица, небритый раздваивающийся подбородок, несколько выдающиеся скулы, придающие щекам вид впадин и всему лицу печать изможденности... Этого затаенно-содержательного и невыразимо печального человека Яша наметил впервые. Между тем, Яша, любивший человеческое лицо и особенно глаза, встречал Мотля много раз.
Абрам Соловейчик, стоявший рядом с Горлиным, наклонился к его уху и заметил шепотом:
-- Как вам нравится этот франт, пане Горлин? Скинул серый мешок, и совсем не тот человек?
Яши внезапно понял, как случилось, что он раньше не приметил лица Шпилера, -- понял и ужаснулся и начал неловко и нетерпеливо дергать плечами, как будто кипенный мундир, этот "серый мешок", сковывал его, безобразил и обезличивал, как обезличил он Шпилера, отняв выразительность и печальную удивленность у его глаз, окрасив его в серый цвет.
Мотль Шпилер, между тем, заметил Яшу и направился к нему мелким и быстрым, отнюдь не солдатским шагом. Его несколько искривленный рот, всегда полуоткрытый, расширился в счастливую удивленную улыбку.
-- Господин Горлин! -- тихим и смущенно-радостным голосом произнес он и несмело протянул руку.
Яша крепко пожал ее и спросил:
-- Что это вы таким щеголем?
Шпилер рассеянно оглянул себя.
-- Это? -- и лишь после минуты рассеянного раздумья объяснил. -- Это ничего!
Яша невольно улыбнулся. Заговорил Соловейчик:
-- А, пане Горлин? Как вам нравится этот бравый воин? Капитан Зеленский сердит на него, так он осерчал на капитана Зеленского! Недурно, ведь, пане Горлин, а? Не хочет идти в роту, и все тут! Ему и здесь хорошо! Напялил старый сюртук Миши и старую шляпу Арона и щеголяет... пока не поймают! Уже он числится в бегах, наш франт!
Яше не понравился насмешливый тон Соловейчика. Он ничего ему не ответил и обратился к Шпилеру:
-- Как живете, Шпилер, расскажите!
Мотль смущенно улыбнулся.
-- Я? -- переспросил он и вновь небрежно оглянул себя. -- Я ничего! -- и он благодарно посмотрел на Яшу.
Потом осторожно тронул Яшу за руку и тихо произнес:
-- Господин Горлин! Как вы мне нужны, господин Горлин!
-- Теперь? -- спросил Яша.
-- Теперь? А? Разве сейчас? -- внезапно струсив и растерянно оглядываясь, бормотал Мотль. -- Можно и теперь... Нет, не сейчас... Завтра... Можно завтра, господин Горлин?
-- Хорошо. Я завтра сюда зайду, -- и Яша, провожаемый благодарным и жалостливым взглядом Мотля, начал прощаться.
Старуха Сарра говорила ему на прощанье:
-- Приходите, Яков. Отчего бы вам не приходить к нам? Ведь это приятно -- уйти на минуту от грубой и пьяной казармы и посидеть с евреями, послушать, как играют...
Из второй комнаты показалась высокая сутуловатая фигура старого Арона, и послышался его голос:
-- Прощайте, господин Горлин! И не забудьте, что я вам говорил сегодня. Совсем не для вас служба! Если бы еще офицером, а то... Это надо устроить, это я вам устрою, господин Горлин! И вовсе не трудно. Вы только посоветуйтесь со мной, со мной посоветуйтесь!..
А у самых дверей его остановил Соловейчик и, нагнувшись к его уху, говорил взволнованным страстным шепотом:
-- Он будет говорить с вами, этот Мотль! Так я вас прошу, не слушайте его! Разве он человек? Разве можно верить его словам? Не верьте ему, пане Горлин, и скажите ему: "Мотль Шпилер, уезжай отсюда! Мотль Шпилер -- тебе здесь делать нечего! Дадут тебе деньги, дадут тебе платье -- уезжай!" Вы ему это скажете, пане Горлин, вы это ему скажете?
Яша посмотрел на Соловейчика долгим внимательным взглядом. Потом, улыбнувшись улыбкой начинающего понимать человека, он попрощался с Соловейчиком и открыл дверь в сени.
Но перед тем, как скрыться в эту дверь, он оглянул ищущим взглядом комнату. Геси не было.
В темных сенях надо было взобраться на несколько ступенек. Когда Яша, с непривычки оступаясь и скользя, вскарабкался на середину лесенки, он внезапно ощутил присутствие в сенях человека. Он остановился, с тревогой и любопытством прислушиваясь к порывистому дыханию этого неведомого существа. Внезапно в совершенно темном углу сеней что-то, как будто, сорвалось, и мимо Горлина прошмыгнула тонкая и гибкая тень. Он не успел оглянуться, как эта уже исчезнувшая тень вновь выросла перед ним большим черным пятном. Вместе с тем его обдало мягкой теплотой женского дыхания, на глаза его легли упругие и душистые руки, по щеке пробежала нежно щекочущая прядь волос, и в самом ухе, оглушая и опьяняя, раздался быстрый шепот, похожий на сдавленный смех: