Во время очередной ночёвки Яннис предупредил Макса о том, что они вступают на территорию племени Уато. Можно обойти их земли с запада, на востоке тянутся непроходимые болота, но тогда они рискуют встретиться с племенем Каро, гораздо более воинственным и менее адекватным.
В любом случае, нужно попытаться получить разрешение на проход по их землям, а это легче сделать с людьми Уато. Хотя, вряд ли племя разрешит пройти такой большой группе, тем более, что они наверняка уже получили сигналы, что пришельцы совершенно не считаются с законами Сельвы, и добиваются своего грубой силой.
Убивать несговорчивых аборигенов нельзя: тогда против экспедиции поднимутся все племена, и они просто погибнут. Да и устраивать бойню на заповедной территории ООН невозможно, будет большой шум.
– Сколько нам ещё надо идти? – спросил его Макс.
– В самом лучшем случае, если никто не будет мешать – дня три. Реально, думаю, дней пять – в Сельве не бывает лёгких путей.
– Хорошо, на сегодня отбой. Всем отдыхать.
Утром палатки не разбирали, лагерь оставался на месте. Янниса вызвал к себе Макс.
– Мы остаёмся здесь. Ты пойдешь к этим обезьянам один, и попытаешься с ними договориться. Мне нужна их помощь, чтоб со мной отправилась группа их охотников и помогла поймать кое-какую добычу. Можешь обещать им любое вознаграждение: деньги, стеклянные бусы, волшебные мечи, эликсир бессмертия. Я позабочусь о том, чтобы они потом получили своё.
– Что за добычу они должны поймать? Это важно для процесса переговоров, – Яннис чувствовал дрожь, заранее предвидя ответ.
– Мне нужна одна бабёнка, которая идёт к вашей Священной горе. И твой коллега, который идёт с ней. Баба нужна живой, остальное меня не интересует.
– Но ведь это… – Яннис был поражён откровенным цинизмом этого человека, – это нарушение всех правил… – он не договорил.
С лица Макса слетело равнодушие, он схватил Янниса за ворот, повернул руку, перекрывая ему кислород.
– Слушай, ты, придурок, слушай меня внимательно и заруби на своём вонючем носу. Тебе заплатили охренительные деньги за то, что ты будешь делать для меня всё, что нужно, а не за идиотские рассуждения о правилах и законах. Если сделаешь всё, что положено, вернёшься домой и будешь спокойно тратить свои деньги. Если дёрнешься в сторону – сдохнешь, как собака и ни хрена не получишь. Ты понял меня?
– Понял, – прохрипел Яннис, – отпустите меня…
– Иди, – Макс оттолкнул проводника, – и помни, если сбежишь, тебя найдут. За твоим вкладом следят, и когда ты помчишься снимать деньги, куда б ты их не перевёл, тебя перехватят, а потом будут убивать. Долго и с наслаждением. Иди!
Яннис пробирался к деревне Уато в смятённых чувствах. Что теперь делать? Выполнять указания этого убийцы – Макса? И что дальше? Он ввяжется в авантюру с похищением какой-то женщины и убийством своего собрата-проводника. Может, останется жив, но деньги не получит, даже если попытается перевести их в другой банк.
Его заставят отдать их, а потом просто убьют. В лучшем случае – выстрелом в затылок, чтоб не возиться. Гнусный Макс ничего не терял, переведя деньги авансом. Так, может, не рисковать своей жизнью, и просто сбежать?
Сельва не выдаст, укроет в своих дебрях. Он может прятаться в ней долго – месяц, или даже два. А потом? Тихо вернуться в город и продолжать водить в Сельву клиентов? Не выйдет – к нему есть претензии и у людей Макса, и у коллег-проводников. Ведь он нарушил принятые в их среде правила и законы, пусть даже и не пошёл до конца, не стал участвовать в убийстве и похищении. Чем он будет зарабатывать на жизнь? Водить за гроши подозрительных типов, имеющих проблемы с полицией, и в конце концов сдохнуть от голода или удара ножом? Нет, теперь путь назад ему заказан. Нужно постараться выбраться из этого дерьма с максимальной прибылью. Ну, или с минимальными потерями – тут уж как повезёт.
Как и следовало ожидать, вождь Уато отказался участвовать в авантюре Макса и давать своих людей. Смысл его речи можно было передать одной фразой: «Уато не вмешиваются в дела человеков, и не позволяют человекам вмешиваться в их дела». Яннис вернулся ни с чем, и очень боялся, что Макс в этой неудаче обвинит его.
Но тот лишь пожал плечами и процедил сквозь зубы: