Иногда мы получали все вместе. Провинности находились у каждого. Выстраивались в очередь и по порядку заходили в зал для экзекуции. Когда лупили моих сестёр, я плакал под дверью вместе с ними. Позже, когда я стал более взрослым, я перестал плакать. Когда я слышал, что кого-то лупят, у меня подкатывался ком к горлу, и я пытался представить, что этого нет, или как-то оправдывал происходящее.
Ещё помню такое чувство, которое появилось у меня довольно рано, что я какой-то особенный, не такой, как все. Это чувство было основано на нескольких вещах. Во-первых, я раньше других (примерно в 5 лет) научился читать и выучил все буквы, так что в школе в первом классе мне делать было нечего. А с другой стороны, папа и иногда мама смеялись надо мной и говорили, что я - тихоня. Говорили, что пока я пойму смысл просьбы, Регина эту просьбу уже выполнит. А позже папа говорил, что я не умею держать в руках молоток и что мне нужно только заниматься музыкой и читать книги. Хотя позже я отлично не только держал молоток, но и забивал им гвозди. Из-за таких оценок моей личности – с одной стороны, как личности гениальной, а с другой стороны, как личности неполноценной – у меня сформировалось о себе мнение, как о какой-то деформированной личности.
Глава 2. Первый школьный день
Помню, как я первый раз пришёл в школу, когда я ещё не был учеником. Валерия Владимировна дала мне учебник с рассказом про Филипка, я читал его и точно, как Филипок, мечтал скорее пойти в школу. Вообще я с детства хотел стать взрослым как можно скорее. Смотрел на маму, какая она большая, и хотел стать таким же высоким. И вот, наконец-то, я пошёл в подготовительный класс. Правда не в обычную школу, а в церковную, основанную нашей баптистской церковью. В классе были в основном мои двоюродные братья и сёстры. Всего нас было 8 человек. Я был рад, что наконец-то вырос до того момента, когда могу учиться, как все большие дети.
С первого класса началась настоящая учёба. Нужно было вставать в 7 часов утра, собирать учебники и идти в школу. Вначале меня будила мама, но вскоре я стал сам ставить будильник и вовремя просыпаться. Когда в школу пошли мои сёстры, в мои обязанности входило ещё разбудить и их. Перед школой я неизменно читал Библию и завтракал. Иногда я читал Библию вслух, чтобы слушали ещё и мои сёстры. В школе занятия начинались с «Духовного часа». Вёл его Альберт Гербертович. Он очень увлекательно рассказывал нам ветхозаветные истории. Особенно красочно у него получались истории, связанные с жестокостями и убийствами. Я смотрел на вздувшиеся артерии его шеи, проступающие сквозь тонкую кожу, и представлял, как их перерезают. Потом у нас начинались обычные занятия: русский язык, чтение, математика и т. д. В разное время преподавали различные учителя. Все они были из церкви и все они были девушками, и, как правило, когда они начинали у нас преподавать, то вскоре выходили замуж.
Особенно я запомнил Наталью Викторовну. Потому что она играла с нами в жмурки на переменах. Люся завязывала ей глаза, и мы начинали бегать от неё. Это было так весело! Хотя, возможно, лучше преподавала Марина Андреевна, и с её уроков я больше усвоил материала, но запомнил больше Наталью Викторовну. Помню, как я сказал ей: «Если вы будете выходить замуж, я вас не отпущу! Я привяжу вас к своему дому, и вы никогда не уйдёте!» Вообще я помню, что иногда я был очень непослушным мальчиком и донимал взрослых. Помню, как мы что-то натворили с Гошей, что очень не понравилось Наталье Викторовне, и Люся рассказала об этом учительнице. Нам, конечно, попало от Натальи Викторовны, а мы злились на Люсю: «Ябеда!» Но вообще я, наверное, больше всех в классе общался как раз таки с Люсей, моей двоюродной сестрой. Она – экстраверт, я – интроверт. А взгляды и мироощущение у нас очень похожие были. И, похоже, что я для неё был каким-то нравственным идеалом. Позже, когда я уеду в Екатеринбург и станет известно, что я зарегистрировался во «Вконтакте» (а это в Исетской церкви было строжайше запрещено), то она плакала. Ещё помню, как мы играли в «Деда Мазая» - игру, которую выдумали сами. И почему-то дедом Мазаем был я, а все остальные – зайцами. Игра заключалась в следующем: в коридоре отводилось специальное место, за которое дед Мазай не мог заходить. Дед Мазай прятался, а зайцы его искали, когда дед Мазай находился, то он гнался за зайцами, и те убегали в убежище. Задача деда Мазая была схватить как можно больше зайцев. Учителям не нравилось, когда мы бегали по коридору, потому что они обедали в соседнем кабинете. Ну это было уже после Натальи Викторовны. Вот Наталья Викторовна кушала вместе с нами, и бегала вместе с нами. А Марина Андреевна кушала уже отдельно и с нами никогда не бегала.