- Как?! У вас дома не говорят по-немецки?
Я отвечал:
- Нет.
На меня смотрели, как на дикаря. Ещё там был бетонный бассейн в огороде, в котором мы купались. Вскоре мы поехали дальше. Пересекли границу Киргизии и приехали в наше заветное место, где и жили Фризены – город Токмок.
Токмок расположен среди гор. Когда я выходил из дома Фризенов, то видел горы, вершины которых были покрыты снегом. Казалось, что они очень близко, и если я пойду в их сторону, то дойду за минут 20. Однако мне объясняли, что это только так кажется, на самом деле они очень далеко. По крайней мере, дойти за 20 минут до них точно не получится. У гор есть ещё одна особенность: очень быстро темнеет. Помню, как я пошёл с поручением что-то отнести знакомым Фризенов. Было светло. Пока я шёл, солнце зашло за горы. Я отнёс то, что было нужно и пошёл обратно. Было уже совершенно темно, как ночью. Не знаю, только ли из-за темноты, но я заблудился. Довольно долго плутал. Место вроде было знакомое, но я никак не мог вспомнить, куда идти. В конце концов всё-таки разобрался и нашёл дорогу домой к Фризенам.
Во дворе Фризенов жили собаки. Одну из них звали Роджер. Паша, брат Артура, отрезал ей хвост, что было дико для меня. Он сказал, что так она будет выглядеть более красиво. Вначале собаки меня совершенно не приняли, и обругали своим гавканьем с ног до головы, но через время они привыкли ко мне. Ещё у Фризенов было много кур, козы и овцы. Одну из овечек дядя Яша, отец Артура, убил в то время, когда я у них жил. Я в это время был во дворе. Овечка, пока её убивал дядя Яша, не издала ни звука. Потом мы ели свежее нежное мясо. Ещё для меня было дико, что они не выбрасывали внутренности, то есть, если быть точным, кишки, а выворачивали их и использовали для ливерной колбасы. Ещё я помню, как погибало много цыплят, которые хотели попить воды, падали в ведро с водой и утопали. А для разведения цыплят тётя Лена, жена дяди Яши, не использовала инкубатор, цыплят превосходно высиживали клушки. Ещё там был огород, в котором Фризены садили картошку. Это происходило два раза в год. Когда я там жил, был июнь, и они сажали картошку уже второй раз. Я помогал тёте Лене мыть и разрезать картошку для посева.
Утром я неизменно ел подорожник, который мне приносила тётя Лена. Позже я сам находил и рвал себе подорожник. Помню, что он был очень большим, или это просто я его таким воспринимал, будучи маленьким. Ещё во время еды я пил таблетки с рыбьим жиром. Больше всего я общался с Руфой, сестрой Артура и дочкой дяди Яши. Она была для меня вместо мамы. Она нашла в моей сумке камни, и случилось следующее. Я шёл по летней кухне, когда Руфа в окружении своих братьев и сестёр, смеясь, сказала:
- Дима, ты извини, что я рылась в твоей сумке, но объясни, зачем ты положил туда камни?
- Они мне понравились, и я решил взять их домой на память.
И они все дружно смеялись надо мной. Я воспринимал тогда это нормально. Позже, когда в моей жизни произойдут некоторые негативные события, я стану болезненно воспринимать смех над собой. Паша сказал:
- Давай, я тебе положу в сумку лопату земли!
Но вообще, земля мне была не нужна, а вот камни действительно были красивыми, в Исетском таких не было. Потом эти камни лежали у нас дома, возможно даже до сих пор лежат. Так что эти камни не знали, когда они лежали в песке возле дома Фризенов, что вокруг них развернутся такие драматические события.
Ещё Паша обливал меня водой. Подкараулит меня и выльет на меня бутылку с водой. Одежда быстро высыхала. Но я решил включиться в игру. Точно также, как Паша, набрал воду в бутылку, подкараулил Пашу и вылил на него воду. Однако Паша разозлился на меня. Он сказал:
- Ещё раз – и в глаз!
Я не знал, что это значило.
Познакомился я и со своими ровесниками. В Токмоке в это время гостили две девочки из церкви: Настя и Ксюша. Возможно, они тоже были немками, но это не важно. Помню, как я был в туалете, и по прошествии важных событий оказалось, что в туалете не было бумаги. Я стал звать на помощь. Пришла Настя, и я поведал ей о своём горе. Она сказала:
- Сейчас я принесу бумагу.
Через время она пришла и попросила:
- Открой дверь, я поставлю бумагу.
Мне было очень неловко это делать. Я сказал:
- Нет, давай лучше ты поставишь её возле двери, уйдёшь, я открою дверь и возьму.