По данным всех видов разведки среднесуточное движение по железным дорогам только через Смоленск составляло 16 пар поездов, через Рославль — 12 пар. Плюс относительно неплохая развязка шоссейных дорог, использовавшаяся гитлеровцами для стратегических перевозок. В указанном районе действовало девятнадцать партизанских отрядов и групп общей численностью около восьмисот активных штыков, за редким исключением вооруженных тем, что собрали на местах боев. Поскольку операцию по типу «рельсовая война» в основном планировалось проводить этими силами, то решили просить помощи Пономаренко.
На Варшавское шоссе, к мосту через Угру, я успел раньше назначенного срока, но так даже лучше. Напросится в попутчики, и заставлять себя ждать было бы с моей стороны свинством. Рядом с переправой образовался стихийный перевалочный пункт, где за символическую плату можно было найти попутку в сторону Москвы. Даже присутствовало несколько бойких торговок из местных, что продавали семечки, яблоки, молочную продукцию и нехитрую домашнюю снедь. С прохождением колон пополнения торговля оживлялась. Красноармейцы с разрешения командиров покидали строй, и тогда мини-рынок бурлил, затем наступало некоторое затишье. Среди всего этого хаоса выделялся немолодой человек интеллигентного вида и профессорской бородкой с большим чемоданом. Местным он был явно хорошо знаком, и женщины над ним беззлобно подшучивали. При приближении нашей машины он поднял было руку, но когда понял, что я сам пересаживаюсь на попутку, то потерял к нам интерес. Купив стакан семечек, пересыпанный мне в кулек из газеты, я приготовился к ожиданию. Носить семечки в кармане могли позволить себе далеко не все. Многие это считали неприличным, а вот лузгать их, доставая из кулька вполне допустимым.
Минут через десять, возле меня остановилась секретарская Эмка. Народ, ожидающий попутный транспорт, в ее сторону даже не посмотрел. К моему удивлению предложение подвезти поступило «профессору», но тот энергично отказался.
- Это учитель в нашей школе, - пояснил товарищ Клеймюк. А затем, как бы оправдываясь своей демократичности, добавил, - профессор это Московский. К нам как «пораженец в правах» попал вместе с дочерью и внучкой пару лет назад, после того как закрыли конструкторское бюро, где зять работал.
- А что случилось, неизвестно? - Проявил я любопытство, поддерживая дорожный разговор.
- Почему не известно? Известно, придумали они оружие, что гранатами стреляет, да только испытание не прошли. Главный конструктор шум поднял, что условия на полигоне не соответствовали план - заданию, и пошел правду искать. Ну и нашел на свою голову. Самого расстреляли, а все бюро за растрату народных средств, как вредителей по лагерям разослали. А через год и профессора с семьей за сто первый километр отправили, без права проживания в крупных городах. Так-то вот.
- Фамилию главного конструктора, случайно не знаете? - уже искренне заинтересовался, так как история показалась смутно знакомой.
- В свое время про это даже в газетах писали. Тубин или Шубин, - ответил он немного подумав.
- Таубин? - уточнил я.
- Может и Таубин, - легко согласился он с моей версией, - а нам, считай повезло. Карл Львович любого преподавателя подменить может. Учитель с большой буквы. Старая школа.
Сказано было так, как будто в знаниях профессора есть и его заслуга. Хотя, если честно, то только за то, что разрешили учить детей, уже можно сказать спасибо. Обычно «поражение в правах» подразумевало запрет на профессию и работу в госучреждениях. Кадровики предпочитали не связываться с членами семей репрессированных.
- Что по оружию, - через некоторое время возобновил разговор секретарь райкома.
Речь шла об обеспечении партизанского отряда, создаваемого из числа партийных и государственных служащих района. Кое-какой опыт они имели еще с начала тридцатых годов но, на мой взгляд, явно не достаточный. Однако на предложение пройти переподготовку на базе нашего лагеря, отказались. В случае оккупации они просто должны были собраться в условленном месте, где сейчас готовится база, и приступить к боевым действиям. Боеспособность таких отрядов я оценивал как крайне низкую, отдавая предпочтение тем, где командование было из военных. Уже был известен случай, когда такой отряд развалился из-за того, что его командир не смог договориться с комиссаром о тактике и способах ведения боевых действий.