Глава 1
Одним летним вечером, в маленький городок у соснового леса, пришел человек. Это был молодой мужчина лет двадцати, со светлыми, немного лохматыми волосами, и синими, как летние васильки, глазами, в которых то и дело играли искры. Этот человек имел простую, теплую улыбку, от которой взглянувшим на него, тоже хотелось улыбаться. Пыльные сапоги тихо ступали по довольно истоптанной тропинке, ведущей к городу. Старая добрая мандолина на потертом ремешке, перекинутом через плечо, шуршала, неприятно цепляясь за грубую ткань поношенного, когда-то считавшегося синим, плаща. Большой капюшон закрывал лицо путника от навязчивых лучей угасающего солнца. Человек шел неспеша, с достоинством, как старый, бывалый воин, возвращающийся из длительного похода, и тихонько напевал какую-то старинную песню. Было прохладно, вдалеке шелестел резвый ветерок, изредка задевая верхушки сосен-великанов. В чистом воздухе ощущался приятный аромат полевых цветов, древесных опилок и сосновой смолы. Вот так встанешь посреди поля, закроешь глаза, вдохнешь всю эту красоту, запечатаешь себе всё это в сердце, и навсегда у тебя останется в душе этот тонкий аромат лета и гор. Узкий мост тихонько скрипел под последними лучами манящего солнца, а под ним приятно журчала серебристая речка. Где-то в вышине громадных сосен чирикали птицы, и изредка, как тикают старые, сломанные часы, доносилось уханье лесной горлицы из глубины лесной опушки. На полях, прилегающих к городу, трудились земледельцы. Они весело перекликались и пели народные песни, чтобы скоротать оставшиеся рабочие часы, и наконец отправиться на заслуженный отдых. Пройдя красочные, пленяющие поля, чем-то похожие на ковры в палатах великих князей, странник сам не заметил, как очутился в длинном ряду лавок городского рынка. От разнообразных ароматов самых разных трав и приправ кружилась голова, а в таком шуме и гаме не было слышно даже собственного голоса. Лавочники громогласно расхваливали свой товар, ребятишки с визгом бегали по этому лабиринту из лавок, ящиков, и трав, грузчики, неся на руках бесчисленное количество ящиков, мешков и корзин, что-то ворчливо бубнили себе под нос, ежеминутно обегая то шуструю травницу, то кричащего ребенка. Так, проходя мимо одной из лавок, странника окликнули:
- Эй! Верзила!
Человек обернулся. Он увидел низенькую старушку в чистеньком темно-зеленом платье и в белом платке, с вышитыми на нем, розами. Она сидела за лавкой с засушенными травами. Травницу верзила узнал и лучезарно улыбнулся, после чего подошел ближе.
Старушка пробубнила:
- А ну-ка сними капюшон, путешественник - то ли попросила, то ли приказала она - Уж больно знакома мне твоя фигура...
Странник усмехнулся и опустил капюшон, открывая обзор на свои синие, вечно смеющиеся глаза. Старушка впилась глазами в лицо незнакомца, и вдруг вскрикнула:
- Шишки-иголки! Неужто ты, Тимьян Ясноцвет?
Тимьян кивнул и немного неуклюже, шутливо поклонился. Старушка продолжила:
- Давненько ты не появлялся... Сколько лет, сколько зим прошло...
- Да... - согласился Тимьян, задумчиво блуждая взглядом по рынку, и уточнил:
- Целых пять лет
Старушка округлила глаза:
- Не ужель и вправду так много? Да... Летит время, все летит и летит... Оглянуться не успеешь, глянь - уже пять лет прошло... Что за чудеса нынче...
Тимьян широко улыбнулся, а старушка пристально взглянула на Тимьяна и сказала:
- Ну! Рассказывай, уж приехал-то! Что в мире творится? Как дела за границей? Хорошо, иль худо на свете белом?
- Все, Слава Богу, хорошо нынче идёт - отвечал Тимьян - и дела, и заграница - все ладно, все пучком.
Травница задумчиво кивнула, а потом нахмурилась и бросила подозрительный взгляд сначала на Тимьяна, потом на его меч, не вовремя показавшийся из-под длинного подола плаща, ворчливо заметив:
- Чтож тогда заставило тебя вернуться? Не ужель по дому родному соскучился? - проворчала старушка
- Нет - рассмеялся Тимьян - по брату...
Он коротко склонил голову в знак прощания, и медленно, как тень, побрел дальше, в дебри рынка.
Стуча сапогами по старой брусчатке, он преодолел городской рынок - эту душную, шумную преграду, и вышел к долгожданной тишине - к щебету птиц, тихому завыванию ветра, и к маленьким уютным деревянным домам с красивыми резными крышами.
Каждый дом был разным, и каждый был по-своему красив. Какие-то дома были старыми, с мутными окнами и грязным, практически чёрным дымоходом. Другие были новехонькими, с толстыми стенами и красивыми, будто только что покрашенными дверьми. Но в каждом доме, так или иначе, кипела жизнь. Дойдя до самого крайнего, маленького домика с синими окнами, странник с недоумением воззрился на табличку, аккуратно прибитую к низкому забору. Табличка гласила: