Кстати он оказался местным священником. Мелким содержателем мелкого деревенского храма. По нему так не скажешь, но вот оказалось. Звали его Дже. Или Чже. Как-то так.
Однако несмотря на своё "духовное занятие" и "чин", вкалывал он на полях, почти так же как и все остальные. А возле своего храма, при котором жил, ещё и огородец для собственных нужд содержал.
Храм у него был малюсенький. Я сначала даже не понял, что это храм. Только подойдя ближе, разобрал нечто, отличающее его от всех прочих построек деревни -- чуть больше украшений и две каменные статуи каких-то то ли человеков, то ли человекоподобных стоящие по бокам от входа... Как оно обычно бывает, когда изображают небожителей -- пострашнее или покрасивее.
Причём оба качества -- в местных представлениях о страшном и прекрасном. Словом -- очень странно.
Я вспомнил храм той деревни и сравнил его с местным. Выходило, что "моя" деревня была не в пример богаче этой. Там если смотришь на храм, то сразу понятно, что это Храм. А тут -- сарай с украшениями. Это что получается: мыло в этом государстве очень даже ценится?! Удивительно! Тогда понятно, что со мной бегали как с писаной торбой, да ещё сразу, изначально, "признали" во мне некое лицо стоящее выше чем "Старший Раб". А после, когда обнаружилось, что у меня нет печати, - принцем. Ну очень сильно хотелось ещё больше возвыситься и разбогатеть. И эти хотелки заставляли их последовательно отказываться от навязываемых "сверху" отношений между мной и ими -- отношений раба с крестьянами "и далее по списку".
Получается, что сначала они сильно хотели поиметь с меня профит и на этой почве "признали" во мне, как "Старшем Рабе" кем-то равным им. Или чуть выше. Ведь "по идее" мы, - я и прочие бывшие вельможи, - были как бы наказанные. И после отбытия наказания могли снова стать тем, кем были. Несколько беспочвенные мечтания, если не принять во внимание то, что Азимбу таки могли вышибить из этого и соседних, захваченных княжеств. Уже по отношению к нам было видно, что хотят сломать и затрамбовать в рабском сословии.
Но так или иначе, их хотения вели их, заставляя видеть во мне нечто большее чем раб, чем даже крестьянин. Тем более после, когда увидели, что у меня шея чистая. Тут вообще преисполнились безудержных мечтаний: пристроить дочку к принцу под бочок, а когда Славный Герой Генерал Рин выгонит Азимбу, вообще получить какие-то немыслимые привилегии.
Кстати, по части привилегий тут было всё нормально. О местных порядках на этот счёт я ещё тогда выяснил через Чуню. Также и то, что по их законам, дети от "низших", могут быть приняты в "высшие" по воле "высшего" родителя.
Короче, славный староста деревни возмечтал поиметь с меня максимум выгоды. Но... Печально вышло!
Да уж! Каждому своё: Кому возможность что-то заиметь, а кому-то - сказочный принц.
Местный староста, кстати, на меня лишь хмуро взглянул, поклонился, сказал пару ритуальных фраз и убыл. Но необходимые распоряжения, как видно, всё-таки отдал -- скоро появилась некая мадам, очень сморщенной наружности, вся серая и принялась интересоваться что мне надо для пропитания "ведь все знают, что святые люди не всё едят". Ну я тут и расстарался -- надавал ей заказов, что где достать и в каком виде. Всё-таки, изрядно попорченное на жаре мясо жрать как-то не хотелось. А ведь могли таким накормить. Бедность тут чувствовалась буквально кожей.
Поэтому я из рациона исключил всякие мяса, что вызвало лишь удовлетворение на лице у той мадамы. Кажется, я опять "вписался в канон". И в этом мире монахи вегетарианцы.
Только священник Чже продолжал прыгать вокруг меня и ждать исцелений многочисленных больных. Похоже, в отличие от старосты ему тут больше всех нужно. И он реально радеет за благополучие своих односельчан. В этом я его не подвёл. Набрал в окрестностях коры хинного дерева и приступил к изготовлению лекарства.
Заболевших, кстати, было изрядно много. Сказывалась близость болот, расположенных на равнине чуть южнее. От этого разной кусучей мошкары в деревне было немерено. Даже окуривание помещения слабо помогало. Кстати, ещё один повод среди местных считать меня великим оригиналом. Окуривание в том массированном виде, что я применял, здесь не практиковалось.
Также вызвали изрядное удивление мои ежедневные помывки в ближайшей речке. Вода была в ней холодная и очень чистая. Наверняка где-то из под земли выбивается. В деревне кажется, вообще купаться и мыться, не было принято. И если даже купались, то разве что случайно или вообще когда совсем грязью покрывались. А! И ещё перед большими праздниками. Чтобы надеть чистую праздничную одежду, вместо повседневной серой.