- На мальчика и парня? Его старшего брата? - уточняет крестьянка, которой отец семейства поручил переговоры на этот счёт.
- Да. У них полностью изорвалось всё, когда они удирали от бандитов через колючие кусты, - с готовностью вру я. - Все колючками изранены, но раны зажили, а вот одежда... Совсем в лоскуты!
Отец семейства поцокал языком.
- Старший брат какого роста?
- Вот! - показываю примерный рост Имы. - И плечи у него вот такой ширины.
- О! Сильный парень! - оценил габариты пейзанин.
- Да, сильный! - киваю я. - Очень сильный. Сын кузнеца! Да вот против банды...
Хозяин снова цокает.
- А мальчик какого роста?
Я показываю рост где-то метр сорок - метр пятьдесят.
- И плечи такие.
Да уж, если девочка, то ясное дело её не приучали махать железом с утра до ночи, как братца. Субтильная.
- Совсем худенький братик!
- Нич-чо! Ещё успеет вырасти и стать как старший. - "со знанием дела" заявляю я.
Вот так мы и обсуждали что к чему.
Вскоре, за весьма скромную плату я стал обладателем двух комплектов одежды. Действительно - собирали со всего семейства. С учётом габаритов.
Тепло распрощались. Я пожелал им хорошего пути и, как уже водится, благословил. На что те ещё больше благодарностями разразились. Правда те благодарности были прерваны изрядно резко и неприятно -- мимо, из княжества Герин, проскакал очередной отряд тяжёлой кавалерии.
То ли разведка боем, то ли ещё что. Они тут часто мотаются...
Вот так одна проблема благополучно решилась. Теперь эти двое хотя бы в нормальной одежде и не "светясь" дойдут до места назначения. Оставалась вторая проблема -- депрессняки.
Придя "домой", я кинул обновку своим друзьям, а сам присел в дальней части пещерки и взялся за мел. Добыл не так давно, шляясь по окрестностям. Была у меня идея. И если я уже засветился как Мастер Слова, то почему бы мне не перевести что-то "эдакое"?
Для "эдакого" подходил очень сильно один стих. Как раз под мрачные настроения братца Миры. Он хоть и прогрессивно выздоравливал, но мрачность хари сохранял. Боюсь, как бы те невзгоды его не сломали. Надо бы им "заправить" что-то такое, чтобы оно всегда было с ними. По-началу, как костыль, а после... Если Слово на них так действует. Но тот стих ещё предстояло перевести на местный.
Да и поэкспериментирую заодно. Всё равно делать нечего.
И вот, пока мои болезные рассматривали "обновки", я принялся за дело.
Писал, сначала, варианты на одну стену, и когда добивался наибольшего соответствия между формой и содержанием, переносил на другую -- противоположную. Как-бы начисто. А вариант стирал влажной тряпкой, чтобы на освободившемся месте строить следующее четверостишие.
Сначала Мира с братцем не обратили внимания чем я занят, а как обратили, так тут же бросили всё и подобрались поближе.
Заметив это, я тут же занял Миру нужным делом.
- Я ещё не так хорошо знаю ваш язык, так что помогай. Если заметишь, что что-то неправильно написано -- поправляй.
Та немедленно включилась в работу. А через некоторое время и брат тоже начал осторожно указывать где я какую букву или падеж неправильно написал.
Через час я таки добрался до конца и отошёл, чтобы окинуть весь стих взором. То же сделали и мои пациенты.
Длина стиха получилась в рост человека.
Но я и этим не удовлетворился. А ещё взял, да продекламировал. Каждую стоку. С выражением.
Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
He забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать c основ.
Умей поставить в радостной надежде,
Ha карту все, что накопил c трудом,
Bce проиграть и нищим стать как прежде
И никогда не пожалеть o том,
Умей принудить сердце, нервы, тело