Майя скосила глаза на последнюю строку моего вывода. И несколько раздражённо посмотрела на меня.
- Никто не может прочитать письмена Древних... - снова попыталась отбрехаться Майя.
- Однако это не письмена Древних. Я видел их письмена. И, скажу тебе, они читаемы. Но ничего общего не имеют с этим. Также как и то, что Древние не владели этими... - я снова указал на стену с моими каракулями - "Письменами".
- Это ты их написал?
Лицо Майи стало каменным.
Надо отдать ей должное. Сделала она выводы верные и достаточно быстро. Учитывая и уровень местной культуры, и количество не перебранных вариантов, которые тут напрашиваются. Но для жителя этого мира, напрашиваются.
- Да.
Майя нахмурилась. И снова уставилась мне за спину.
- Зачем? Зачем ты их писал?
- Чтобы узнать что-то новое.
- Ты узнал?
Вот же-ж блин! Дотошная какая! И каждый раз когда видит, что не может ответить на вопрос отвечает вопросом, перебрасывая мне "мячик" диалога. А сейчас так вообще как клещ вцепилась.
- Где ты видела подобные письмена и откуда знаешь имя Финслера? - начал я снова настаивать.
- В рукописях Великого Нина, если тебе что-то это скажет! - изрядно зло выпалила Майя и отвернулась от меня к стене.
И да: я был несколько не прав. Она только-только отошла от беспамятства, а я на неё насел. Нехорошо это. И как бы мне ни хотелось продолжить, надо давать задний ход.
- Ладно. Прекратим. Тебе сейчас вредно перенапрягаться. Поговорим, как-нибудь после. Тема интересная.
Майя обернулась ко мне и посмотрела на меня как на придурка.
- ... И если что -- могу научить разбираться в этих письменах! - подмигнул я ей.
Последнее ввело её в замешательство. Но когда она полностью поняла, что я сказал, а соображала она таки медленно(хоть и верно) глаза у неё округлились.
Впрочем мне это было уже как-то пошарабану: болезную я напоил и накормил, ки зарядил. Вижу, что идёт на поправку. А значит, в моих усилиях сейчас не нуждается. Однако...
Я вспомнил то, что за последние дни у меня начисто вылетело из головы: свитки Соя Кирина. Я видел их. Понял, из какой они коллекции. И понял, что эти свитки какие-то особенные, если Хранитель Печатей с ними не расставался.
К тому же я вспомнил один из примечательных коробов.
Примечательный он был тем, что был тоньше, чем остальные, но покрыт таким количеством узоров, что его сильно выделяли среди прочих. Но главной было в нём надпись.
И значилось там -- Завещание Великого.
"Великого...Нина"?
Если да, то... Надо бы с ним ознакомиться. Тем более, что есть очень серьёзное подозрение, что тот барбос, что тут наследил под именем Нина и тот, кто дал местным такое "сокровенное знание" как фраза "кватернион Финслера" и как он выглядит -- одно лицо.
Я прошёл в соседнюю комнатёнку, куда свалил наши вещи, чтобы через них не спотыкаться и быстро нашёл нужный свиток. На ощупь оказалось, что узоры на коробе не только нарисованы, но ещё и искусно вырезаны. Узор был рельефным. Так что интриги оно мне добавило.
Я прошёл обратно в комнату и под подозрительным сверлящим взглядом Майи достал из короба свиток.
В следующие секунды глаза мои полезли на лоб, а я сам медленно стёк вдоль стены на пол. Требовалось срочно присесть. Чтобы не упасть.
Казалось, что я ко всему готов, но ЭТО!...
-- Принцесса Кирин
Почему она до сих пор жива, Майя понимала прекрасно. Но прямо сказать, и выразить благодарность, мешала гордость принцессы. Даже такому человеку по статусу как она. А в том, что Вин-светлячок с ней равного статуса, она уже не сомневалась. Слишком много деталей поведения монаха говорило за то, что он из высших. А раз уровень мага у него примерно восьмой, то тут и говорить нечего.
Выбившиеся с низов не ведут себя так свободно в обществе родовитых. Даже прожив в этой среде десятки лет, всё равно остаётся в них что-то такое, по чему сразу скажешь: "Этот из...". Далее оставалось только указать сословие: крестьяне, чиновники, торгаши. И всё потому, что видно, по мельчайшим, характерным жестам и движениям - эти с детства кланяются.
Вин-светлячок видно, что не кланялся. Никогда.
Но и это только часть того, что ставило Вина намного выше очень многих представителей даже её сословия. И пусть он как бы не принц, так как монах. Всё равно!
Она вспомнила Шунгу. Ашоку.
Вот смог бы этот стихоплёт, с его шестым уровнем магии, спасти её?
Вряд-ли.
Скорее всего, он всё то время, когда она металась в жару, сидел бы над её телом и сочинял свои слащаво-тоскливые вирши. Потому, что боялся "сделать что-то не так". Было у него такое. Не был он самостоятельным. Всегда, для того, чтобы что-то сделать, ему нужен был пинок. Словесный или реальный со стороны его отца или "отца-командира".