Ну и естественно, она меня постоянно пыталась раскрутить на подробные рассказы о моём родном мире. Я, как мог отбыкивался, но потом случайно нашёл "противоядие" от таких "наездов": начал толкать стихи. Те, что уже перевёл.
Вот это был ЭФФЕКТ!
Пару дней я ничем иным в разговорах не был занят, как без конца повторял те вирши. Когда же Майя заучивала очередной стих, она принималась долго и виртуозно склонять некоего "Шунгу". Причём в контексте: "Вот я ему покажу как надо! Пускай удавится!".
Как я понял, этот "шунга" её просто достал своими графоманскими виршами с бесконечными, тупо рифмованными славословиями. Ну а пока она там ругалась про себя, или была занята чем-то, я тихонечко переводил другие стихи, которые знал. Хайяма, Киплинга, Бёрнса, Есенина. Больше Хайяма, так как его рубаи прямо просились на перевод. Коротенькие и выразительные донельзя. Да и ложились они как-то очень хорошо на местный язык.
Один раз Майя от восторга аж прыгать начала. ПОД РЮКЗАКОМ! Видно даже не заметила, что у неё за плечами что-то тяжёлое висит.
И всего-то я ей перевёл Хайямовские стихи, которые один наш поэт - Суханов - перевёл в песню.
А прыгать она начала после строк:
Ухожу, ибо в этой обители бед
Ничего постоянного, прочного нет
Пусть смеется лишь тот уходящему вслед
Кто прожить собирается тысячу лет
Книга жизни моей перелистана жаль
От весны, от веселья осталась печаль
Юность птица не помню когда ты пришла
И когда легкокрылая вдаль уплыла
Месяца месяцами сменялись до нас
Мудрецы мудрецами сменялись до нас
Эти камни в пыли под ногами у нас
Были прежде зрачками пленительных глаз
Вместо солнца весь мир осветить не могу
Тайну сущего дверь отворить не могу
В море мысли нашел я жемчужину суть
Но от страха на свет не могу повернуть
До того как мы чашу судьбы изопьем
Лучше милая чашу иную нальем
Может статься что сделать глоток пред концом
Не позволит нам небо в безумстве своем
Мы источник веселья и скорби рудник
Мы вместилище скверны и чистый родник
Человек словно в зеркале мир многолик
Он ничтожен и все-же безмерно велик!
.....
(прим. Александр Суханов. "Романс старости"
Для тех, кто хочет услышать песню: https://www.youtube.com/watch?v=BepsBiuQ9vw )
Когда перестала прыгать(ну как одна, другая, мне знакомая принцесска) огорошила:
- Это как будто Сам Великий Сой Кирин сказал!!!
"Вот это да! Во как она своего деда уважает!" - подумал я, преисполнившись уважения и к Майе, и к её деду. Ведь такое сказать -- дорогого стоит.
Заучила она и этот стих полностью.
Я ещё пытался переложить этот стих на песню, как сделал это Суханов, но уже не знаю как у меня получилось. Судить по восторженным глазам Майи Кирин как-то не с руки. Эта последнее время всё, что я ни скажу, воспринимает как Скрижали Завета.
Кстати о Завете и Скрижалях.
И в этом мире есть нечто подобное. По крайней мере называется также. Только это - "Скрижали Завета Древних".
Интересно бы их прочитать.
Но вот находятся они в... Ну вы догадались! В монастырях Хадан.
Одно хорошо с этими стихами, Майя так увлекалась, что забывала об усталости и трудностях пути. То, что устала смертельно она обнаруживала лишь вечером, когда становились на бивак.
И вот, настал момент, когда мы вышли к обширнейшим возделанным полям. И, как на грех, оказалось, что мы вчера упали на бивак аккурат в полукилометре от дороги, что шла по краю этих полей.
Утречко раннее.
По полям стелется туман, на которых уже копошатся местные крестьяне, что-то неспешно пропалывая. Над дальними горами только-только показался краешек внешнего кольца Солнца, и над всем этим жемчужно-туманным великолепием, вдали, возвышаются стены замка.
Из-за тумана казалось, будто он плывёт в воздухе, напоминая Свифтовскую Лапуту. Флаги на башнях обвисли. Но даже отсюда было видно, что флаги красно-жёлтые. То есть, расцветок Царства железной короны.
Майя шумно втянула в себя воздух и вдруг, внезапно вцепилась обеими руками мне в локоть.
- Запомни! Ты мой! - с каким-то хищно-собственническим выражением сказала она глядя на стены Замка Трорин. - Ты Мой Принц!
Н-да! Держала она меня обеими руками за локоть, но ощущение, почему-то было такое, что держит она меня своими мягкими ладонями за горло. Прочно так держит. И без намерения отпускать когда-либо.