Осуждённый схватился за тут же обвисшую конечность и попытался снова атаковать. И вид у него был такой, что он реально намерен нанизаться на чей-то меч, но не оставаться в живых. Видно просчитав это командир просто уклонился и саданул того рукояткой меча по затылку. Бывший воин рухнул как подкошенный лицом в пыль.
Несколько секунд командир стоял над телом и на лице его всё явственней проступала досада. Потом он оглядел всех, узрел меня и подойдя упёр плашмя свой меч мне в подбородок.
Меч пах железом и кровью. Свежей кровью.
Я почувствовал как его окровавленное лезвие начало липнуть к моей коже.
- Ты! Раб! Я знаю, ты умеешь лечить. - с презрением выплюнул командир эти фразы мне в лицо. - Если Паруш умрёт, умрёшь и ты! Уяснил?!
- Будет исполнено! - стараясь говорить так, чтобы голос не дрогнул буркнул я, попутно стараясь также не смотреть этому хмырю в глаза. Чтобы не провоцировать.
- Я посмотрю. - процедил тот. И резко убрал свой меч от моего горла.
Я провёл тыльной стороной ладони по подбородку. Она тут же окрасилась кровью. Чужой кровью.
Делать было нечего -- надо спасать этого синюшного и звероподобного. Иначе вообще кровью истечёт.
Подойдя к всё ещё валяющемуся в отрубе солдату, я опустился перед им на колено и хоть с трудом, но оторвал длинный лоскут от низа его рубахи. Быстро изготовив из получившейся полоски жгут, я перетянул руку выше раны и завязал простым узлом. Потом подобрал валяющуюся рядом длинную щепку, поддел получившуюся шину и перекрутил её до тех пор, пока не прекратилось кровотечение. Чтобы получившийся скрут не распустился, я засунул щепу под шину, тем самым фиксируя её.
Всё это время командир и его подчинённые стояли рядом и хмуро наблюдали за моими действиями.
Я осмотрел рану. Чуть раздвинул края. В глубине её не было видно кости. Возможно, что удар меча не достал до неё. Но восстановление работоспособности руки этого страдальца было под большим вопросом -- если перебит нерв, то рука так и останется недвижной. Впрочем это уже не мои проблемы.
Я подозвал Чуню.
- Я посылаю тебя к старосте деревни. Ему скажешь что мне нужна шёлковая нить. Вот такой длины. - сказал я ему и показал какой именно. - Далее пойдёшь к травнику и скажешь ему, что нужен опий. Для обезболивания. Скажешь ему, что нас раненый. Хорошо если он явится сам.
Чуня поклонился и с места в карьер бросился бежать в сторону деревни. Командир с удивлением проводив его взглядом спросил у меня.
- Почему бы тебе не зарастить рану, как делают другие лекари? Или у тебя не тот ранг?
- Не тот ранг. Я только начал изучение этого искусства. Поэтому действую по тем методам, которые исключают воздействие магией.
В следующие пару минут я очень серьёзно пополнил свою копилку новых слов и выражений. В части ругательных.
Я не понял почему так сильно разозлился и расстроился командир этих вояк, но ругался он очень длинно, злобно и долго. Наконец исчерпав словарный запас. Он снова глянул на меня и напоследок рявкнул.
- Если он сдохнет, ты тоже умрёшь! Я сказал!
С этими словами он развернулся и вся железнобокая компания отправилась восвояси.
Я же, пока не вернулся Чуня, тяжко вздохнув потащился в барак. На пороге обернулся ко всё также понуро стоящим вельможам и скомандовал.
- Затащите это тело в дом. Положите на свободные нары. У входа.
Те переглянулись, но также молча распределив между собой обязанности, подхватили раненого и потащили вслед за мной. Но когда они таки уложили тело я удивил их следующим приказом -- прикрутить прочно его к нарам. Выдал ремни и показал где фиксировать.
Пока приказ о прочной фиксации пациента исполнялся("Прочно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается!" (С) Да?), я, проклиная всех чертей и богов этого мира, вместе с вояками и знатью, выудил из своего маленького тайничка заготовку под иглу. Мне в своё время стоило титанических усилий вытянуть из небольшого осколка железа сначала что-то типа проволоки, а после превратить этот кусок проволоки во что-то напоминающее иглу. Вышло изрядно коряво, но, как говорится, "на безрыбье и рак рыба".
Что легче всего с этой иглой далось, так это сделать ушко. Я его просто прожёг "светлячком". Оказывается, когда он совершенно микроскопический, когда над ним виден рыжий дым из окислов азота, температура у него реально опупенная. По первому разу я вообще им кончик иглы испарил нахрен.
Пшик! И нет там ничего. Только искры в разные стороны брызнули.
После этого я долго тренировался, прежде чем насобачился направлять светляка с нужной скоростью в нужное место. Но и то -- перед тем как дырявить, расплющил тот конец проволоки, чтобы не промахнуться. А когда дырка таки была сделана, осторожно раскалил заготовку и заровнял тупой конец. Дырка при этом приняла форму правильного эллипса. Очень маленького эллипса, но достаточного, чтобы продеть туда нить.