— Они спички зажигают, спички! — заорал в саду Ленька, и сейчас же к его голосу присоединился вопль Ярошенчихи:
— Батюшки! Они мою квартиру спалят!
— Мы вас не накажем! — пообещал в кошачье отверстие дядя Эмиль. Чтобы сделать это, ему опять пришлось лечь на землю. — Вылезайте сию минуту!
— Дядя Эмиль, подождите, — крикнула я. — Нельзя же, чтобы богатства просто так в земле лежали! Мы вам тоже дадим золото!
— Не зажигайте спички — будет пожар! — крикнул дядя Платон.
О, значит, весь двор на ногах.
— Я сейчас электрический фонарик принесу, я для школы купил! — услыхали мы удаляющийся голос папы.
Через две минуты новенький электрический фонарик упал к нашим ногам. Он работал отлично. Мы осмотрелись. Это была четырехугольная, хорошо вытоптанная комнатка. Вдоль степ приступки шириной в ладонь. Земляной пол тщательно выметен. На земле под кошачьим отверстием ворох обгоревших газет. Откуда они? Ах да! Мы их сами сюда набросали. На приступке у противоположной стены Алеша заметил старинный коробок со спичками. Такие сейчас не выпускают.
— А смотри! — я подняла с пола коробку. В ней были патроны.
— А на полу их сколько, Ирка!
— Алеша, газета!
У самой стены в углу лежал обрывок отпечатанного на типографском станке листка. Мы осветили его фонариком, расправили и прочли на самом верху: «Кавказский союз Российской соц. — дем. рабочей партии».
— Ирка!
— Здесь прятались революционеры!
— Да!
— Вылезайте немедленно! — крикнул в кошачье отверстие дядя Эмиль.
Мы, не помня себя от счастья, закричали:
— Здесь были революционеры!
— Что, что? — не поняли в саду.
— Революционеры!
Дядя Эмиль совсем вышел из себя:
— Вылезайте, а то я вам в таких революционеров поиграю!
— Он глухой, — сказала я.
Алешка засмеялся, крикнул:
— Сейчас!
Но конечно же он после прихода отца не чувствовал бы себя так уверенно, если бы не замечательные находки.
Осмотрели потолок. В углу у задней стены белели три новые доски. Сейчас в комнате Ярошенчихи над тем местом стенная печь. Значит, тайный ход был под печью, а может, печку в те времена еще и не сложили.
В подвале ничего больше не было, да мы и не искали: где прятались революционеры, ни о каком золоте не может быть и речи. Одно другое исключает, это мы знали твердо и потому решили выбираться.
Я первой вылезла под галерею, за мной Алешка. Он опять застрял плечами между камней, а Белка тут как тут: воспользовалась редким случаем и, радостно повизгивая, старательно облизала ему все лицо. Он смеялся и. плевался, я, оттаскивая ее, задыхалась от хохота, а в саду вообразили, что мы над ними издеваемся.
Наверно, нас хотели разорвать на части. Мы выползли и встали на ноги. Они к нам с кулаками, а мы им патроны, листовку, спички:
— Вот.
Дядя Эмиль схватил спички, дядя Платон — патроны, папа — листовку. Начал читать, глаза вспыхнули:
— Товарищи, это листовка!
— А?!
— Да, да, послушайте!
«Последние телеграфные известия.
Решительный бой с самодержавием начался. Железная армия рабочих выступила на поле брани сомкнутыми рядами с непоколебимой уверенностью в победе. Да, близок, близок час победы! Долой самодержавие!
Да здравствует вооруженное восстание!
Тифлисский комитет».
Про нас забыли. Стояли и молча торжественно переглядывались.
— В каком же году это было?
— Да, правда, в каком году?
— Перед первой русской революцией?
— А может, перед Октябрьской?
И все начали старательно припоминать, кто из прежних здешних жителей мог быть тем революционером.
Мы с Алешкой чувствовали себя так, будто мы сами революционеры. Притихший Ленька подошел с каким-то вопросом, но мы на него даже не взглянули. Интересно, как раньше поступали революционеры с подобными предателями?
Коля подошел и крепко пожал нам руки.
— Так или иначе, дорогие, — обратился ко всем папа, — а эти находки мы несем в музей.
— Конечно, конечно.
На другой день я, папа и Алешка пошли в музей. Мы волновались, но там нас немножко расхолодили. Им хотелось, чтобы было найдено что-либо посущественней.
И все же Они пообещали прислать комиссию и фотографа. Вернулись на Лоткинскую.
— Товарищи! Нужно подготовиться к встрече комиссии и фотографа!
— Придут?
— Конечно.
— Когда?
— Скоро.
— А вдруг тут захотят открыть музей?
Кто он?
— Кем был мой дед? — строго спросил Алеша у бабки Фроси.