Брат уехал, и стало как-то пусто. Хотелось продолжать беседы, начатые с ним. Заговорила о том же с папой. Он с радостью стал объяснять мне многое. Я буквально впитывала в себя его веру в людей, в торжество добра.
Перед самым отъездом из Уреки пошли на море. Искупались, сели на берегу. Был очень красивый закат.
— Папа, почему люди не живут так красиво, как это море, эти горы, облака?
— Но это же все неживое.
— Нет, папа, это живое! Я думаю, что все красивое — живое. Мне так кажется.
— Фантазерка.
— Ну хорошо. Пусть это все неживое. Значит, все живое должно быть умнее, правда?
— Конечно.
— А почему люди не живут так красиво, как природа? Почему они не берут с нее пример?.. Я сама… смотрю на эту красоту, и мне стыдно за свои плохие поступки… за некрасивое поведение… Вспомнила одного мальчика. Отаром его зовут. Эта природа почему-то его напоминает. А я его дразнила.
— Наверно, он тебе правился?
— Нет, что ты, папа?!
Солнце погружалось в море. Среди огненных туч проступала нежная голубизна неба.
— Лет триста с лишним назад, — начал папа, и я уселась поудобнее, чтобы видеть его лицо, — жил в Италии мечтатель Кампанелла. Тогда Италия боролась против испанского владычества. Кампанелла очень любил свою родину, он участвовал в освободительной борьбе. В Италии царили произвол и гнет. Кампанелла не мог смириться с этим, и его посадили в тюрьму. Обвинение было страшное: оскорбление личности короля. За это полагалась смертная казнь. Но казнь в последний момент заменили тюремным заключением, и он просидел в тюрьме двадцать семь лет.
— Двадцать семь?
— Да. Но Кампанелла не сломился. Он написал в тюрьме много книг, одна из них — «Город Солнца».
— Какое красивое название.
— Да.
— Я хочу прочесть.
— Навряд ли эту книгу можно достать сейчас. Может быть, в публичной библиотеке…
— А о чем там?
— Это рассказ моряка о счастливой стране, куда он случайно попал. Город Солнца — это коммунистическое государство, как представлял его себе Кампанелла. Там все было общим и никто никого не эксплуатировал. Всякая работа считалась почетной, а благородным считался не тот, чьи предки были богатыми, а тот, кто изучил много ремесел и умел пользоваться ими. В том городе все были богаты и сильны, а дети обучались не в школе, они резвились на свежем воздухе и учились во время игр.
— Там не было школ? Может ли такое быть?
— Так представлял себе будущее Кампанелла. Степы главного города были разрисованы наглядными пособиями по всем отраслям наук и ремесел. Знаешь, что такое ремесло?
— Ну конечно.
— И очень большое место отводилось физкультуре. Поэтому люди там жили до ста лет и ничем не болели. Чудесно, не правда ли?
— Еще бы. А как они устроили такую жизнь? У них, наверно, произошла сначала революция, а потом…
— Кампанелла об этом не пишет. Тогда, триста с лишним лет назад, революция не смогла бы победить, потому что люди были темные, влияние церкви огромно, ведь история имеет свой ход развития, свои закономерности.
— Значит, и триста лет назад люди мечтали о коммунизме?
— Люди стали мечтать о нем с того момента, когда один какой-то хитрый человек сказал другому: что я заработал — мое, но и то, что заработал ты, тоже мое.
— Как хорошо, что революция у нас уже произошла! Вот если бы не было уже и школ…
Помолчали. Дул едва ощутимый морской ветерок. Горы вдали сбегали прямо в море.
— Кампанелла писал стихи?
— Не знаю. Его в нашей стране очень почитают как философа.
— Папа, а кто же скрывался в подвале нашего флигеля? Я часто думаю: где тот человек сейчас?
— Наверно, погиб в борьбе. Или работает где-нибудь.
— Я преклоняюсь перед такими. Скорей бы коммунизм построить, правда?
— Мы бы уже сейчас достигли большего, — вздохнул папа, — если бы не капиталистическое окружение. И в стране у нас еще многое нужно искоренять. Например, стремление некоторых пожить за чужой счет, лень…
— Да-а-а-а, лень — это… Папа, ну как с ней бороться? Не люблю алгебру. Геометрию еще можно выучить, а алгебру…
— На уроках болтаешь?
— Гм!.. Если честно?
— Конечно.
— Болтаю. Но по сравнению с прошлым годом я стала гораздо сдержанней, правда?
— По-моему, да.
— А учителя говорят — нет. Конечно, если бы школа была на свежем воздухе, знаешь, как все мы хорошо учились бы? Поскорей бы устроили такие школы.
Мы возвращались с моря и все говорили, говорили о будущем. Я была благодарна папе: он совершенно серьезно отнесся к моей мечте.