Сделав перерыв, каждый принес из дома еду, уселись кружком. Это был самый приятный, самый восхитительный обед из всех, на которых мне приходилось когда-либо присутствовать. Девочки были предупредительны, мальчики поражали вежливостью.
— Кирпичей мало, — озабоченно сказал Нодари.
— Где б стащить? — соображал Ленька.
— Тащить мы ничего не будем, — объявил Алеша, и все одобрительно закивали. — Ирина, пододвинь мне, пожалуйста, соль.
— С удовольствием.
— Сейчас богатых нет.
— Остались кое-где.
— Нет, Алеша, — я сразу вспомнила про воровство колец, — давай все по-честному, иначе я не играю.
— И я, — сказала Надя.
— И я, — подхватила Люся.
— Вы — за равенство? — в упор спросил Алеша.
— Да!
— Я тоже. Давайте строить.
Поработали мы на славу, почти не устали. Нас вдохновляли перспективы. Надя сказала, что устроит библиотеку, где будут самые интересные книжки, неинтересных не будет. Я предложила устроить больницу для бездомных кошек и собак. Я там буду доктором, мы их будем кормить всякими объедками — прокормим! Люба сказала, что можно и птичек лечить, и всяких других животных.
— А где они поместятся?
— Да рядом из досок сколотим будку, лишь бы позволили!
— Стены разрисуем!
— Будем устраивать соревнования!
— Блеск! Такой интересной игры у нас никогда не бывало!
Усталые и счастливые, мы вышли вечером на улицу. У калиток уже сидели жители и тихо разговаривали. Мы уселись рядком на тротуаре и еще долго говорили о своей будущей коммуне. Но вот наш подъезд осветился — дядя Эмиль внес в дом свой стул. За ним тетя Тамара внесла табуретку. Скоро опустела и калитка Нодара. Его мать и бабушка пошли ужинать. Дядя Эвгени, вернувшись от соседа, поднялся на свой балкон. Еще какое-то время отовсюду были слышны стуки, скрипы, обрывки громких разговоров, шарканье ног. Потом постепенно все стихло, собаки улеглись у заборов. Лишь изредка теплую тишину улицы прорезал звоном почти пустой трамвай, обдавая нас искрящимися огнями.
— Ири-на, Люся-а! — донесся со двора голос мамы.
Минуту спустя и тетя Катя сказала негромко из ворот:
— Вера, Надежда, Любовь, спать пора!
Наш удивительный район
На другое утро прибежала я в сад и замерла: на недостроенных стенах нашего дома лежал большой белый лист новенькой фанеры.
В сад важно вошел Алешка.
— Откуда эта фанера?
— Да ла-адно, — протянул скучающе, — у них ее столько…
— У Дяди Эвгени?
— Догадливая.
— Алешка!
— Да не заметят. Она им не нужна.
— Но мы же решили жить честно! Мне это не нравится!
— Такая новая и не правится?
— Слушай, перестань прикидываться! Ты что, уже настоящий вор? Не можешь, чтобы не украсть, да?
— Ага, — добродушно рассмеялся он.
— Нет, я так не хочу.
Пришли сестры Барабулины, сбежала с лестницы Люся. И сразу перелез через забор из своего сада Нодари.
Узнав, откуда фанера, Надя сказала:
— Я не играю.
— Да ла-адно, — Алешка пошел по саду.
— Эвгени и правда не нужна эта фанера, — сказала Люба.
— А это его дело!
— Тише, Ярошенчиха услышит!
— Надо было попросить!
— Он не дал бы, — из конца сада сказал Алешка, — вы что, хозяйчиков не знаете?
— А крыша хорошая получилась, — сказал подошедший Ленька. он, видно, уже был в курсе дел.
— А может, и правда не заметят?
— Да при чем это? Мы же решили жить честно!
— Но крыша-то нужна?
Шептались мы, шептались, вдруг смотрим: моя мама по лестнице спускается. Увидела нас, что-то заподозрила. Вошла в сад:
— Доброе утро.
— Доброе утро.
Она пристально поглядела на наш дом:
— Откуда фанера?
— Нашли.
— Где ты нашел?
Алешка запнулся.
— А вы знаете, что это воровство?
— С улицы-то?
— Ты, Алеша, тут коновод, как я вижу. Так вот. Вернусь из школы — чтобы эта фанера была там, откуда принесли.
— Тетя Аня!
— Небось у хозяина взяли? — повернулась она к Наде.
— Нет, нет! — стала заверять Люба. — У них есть такая, но мы…
— Какой позор!
— Тетя Аня!..
— Делайте, что сказала, — Она вышла из сада, опять вернулась. — И имейте в виду: это не так просто, как вам кажется.
Когда она ушла окончательно, Нодари сказал:
— Зачем надо было воровать? Лучше бы пошли к депо, там бараки разрушают — много старой фанеры валяется.
— Она гнилая, — сказал Ленька.
— Эх, Алешка! Все испортил!
— Какая же это коммуна?
— Действительно.