— Да. За Милицу Корьюс я отдал бы жизнь.
— Ты поступишь в нашу школу?
— Нет.
— Почему?
— Потому что так хочет моя мать.
— Но… Другая русская школа далеко. Правда, она большая и новая, но ехать туда надо с пересадкой у Надзаладеви.
— Это не имеет значения. понять его было трудно.
— А мы пишем историю нашего района.
— А что тут особенного? Лепятся домишки к склонам гор, окраина…
— Ты ничего не знаешь! В этом районе зарождалось революционное движение всего Закавказья! Мы в подвале нашего флигеля листовку и патроны нашли!
— И что?
— Как что? Сдали находки в музей.
— Напрасно.
— Почему?
— Надо было организовать музей в этом доме. Эх! — с досадой воскликнул он. — Почему Иоганн Штраус не женился на Карле Доннер?
— Но ведь Штраус был женат!
— Ну и что?
— Как что? — тут уж я дала волю своему возмущению. — Значит, свою жену выгнать, а эту…
— Какая ограниченность, какие жалкие рассуждения!
— Почему жалкие? Его жена была такая милая, такая преданная, а он…
— Я должен достичь такого положения, — помолчав, сказал мой брат, — чтобы потом поехать в Вену и жениться на Милице Корьюс.
Я посмотрела на него как на помешанного. Вот чудак. Я тоже вот уже сколько времени влюблена в Кожухарова из кинофильма «Истребители», так влюблена, что в груди все горит. Но мечтать выйти замуж за артиста Бернеса… Нет, такое ни разу не приходило в голову.
Лева сказал, что у меня типично обывательское мышление. Но он меня не винит. Потому что среда определяет сознание.
— Слыхала такое выражение?
— Не-ет.
— Я постараюсь помочь тебе вырасти. Человек — царь вселенной! Читала «Морской волк» Джека Лондона?
И Лева с удовольствием прочел мне целую лекцию на эту тему. Я слушала. Не понимала. И восхищалась: какой умный у меня брат!
Судиться? О нет!
Прошло немного времени, и тетя Адель вошла однажды к нам необычайно печальная. Оказывается, Лева очень много ест. И кроме того, ему тесно. Он возмущен: если дом действительно наш, то почему здесь живут квартиранты? Разогнать их всех надо и жить просторно.
Тетя Адель готовит ему две сковороды: с картошкой и яйцами или же с кашей и колбасой. Другие блюда у нее не получаются. И ей не хочется готовит. Говорит: целых два часа варить обед, а потом он исчезает в желудках за две минуты, ведь обидно, правда?
Съедает Лева две сковороды и все равно голоден. Через час опять ищет, чего бы поесть. Тетя Адель в отчаянье. Она сказала, что отныне вычеркнет из своей памяти даже имя Арчила Давидовича, она торжественно объявила в день приезда Левы, что теперь посвятит всю свою оставшуюся жизнь только детям. Но от этого никак не улучшилось положение, меню на каждый день осталось то же самое с той лишь разницей, что теперь вместо одной сковороды тетя приготавливает три. И при этом еще должна управляться в галерейке бесшумно — Лева не любит, когда ему мешают сосредоточиваться. В Харькове у него была отдельная комната, а здесь он чувствует себя как на вокзале.
Но удивительное дело: несмотря на такие тяжелые условия, он сразу стал учиться в новой школе на «отлично». И в шахматном турнире занял первое место по школе, и на олимпиаде его работа по математике оказалась в числе лучших в районе.
Тетя Адель сокрушалась: и такому ребенку приходится учить уроки на крошечном расшатанном столе. А Люся и вовсе делает домашние задания сидя на тахте и держа тетради на коленях.
После небольшого совещания наша семья решила поговорить с бабкой Фросей. Ведь дядя Платон получил квартиру в Гяндже. В чем же дело? Пусть бабка Фрося тоже переезжает туда.
Мы пригласили бабку Фросю в галерею. Сели за. стол, положили на клеенку дрожащие от волнения руки.
— В 1022 году, — вежливо начал, страшно волнуясь дядя, — моя мать Мари Карловна разрешила вам переселиться из теперешней квартиры Дарьи Петровны в дом, поскольку квартирант, проживавший в вашей теперешней квартире, съехал, а во флигеле была сырость, и это очень вредило здоровью вашей бедной невестки. Вы, конечно, также помните, что разрешила моя мать переселиться безвозмездно.
— Ну и что? — насторожилась бабка Фрося.
— Она пошла вам навстречу, не правда ли? Вам нужна была лучшая комната, и она…
— Понятно, понятно, ну и что?
— А теперь ваш сын получил квартиру в Гяндже, и вам фактически не нужна эта квартира.
— Не была бы нужна, не сидела бы я тут дура дурой.
— Вот именно. Так не кажется ли вам, что с вашей стороны было бы весьма честным отдать нам эту квартиру, если хотите, то не безвозмездно. Мы можем немного приплатить и дать вам приличную мебель. У нас есть два персидских ковра, дубовый, сделанный на заказ столовый гарнитур, трюмо старинной работы…