И тем не менее, ни Дорея, ни Виана ни с кем не делились своим планом. Чтобы задумка удалась, обеим следовало быть крайне осмотрительными и осторожными.
Тем же утром Олдар с гордостью продемонстрировал своим людям запятнанную кровью простыню, похваляясь перед ними тем, чего на самом деле даже вспомнить не смог. Весь этот день, а также следующий, дикари предавались безделью, постоянно требуя у слуг то выпивки, то еды. До спальни Олдар добрался уже глубокой ночью. На этот раз ему удалось донести дрожащую от страха Виану до постели, но он уснул мертвецким сном, едва коснувшись простыни.
На следующую ночь Олдар не выдержал: поднимаясь в спальню, он мешком рухнул прямо на лестнице, и Виане пришлось тащить его до кровати при помощи двух слуг.
Девушка считала дни, мечтая, чтобы скорее наступило время притворяться беременной; она боялась, что однажды сон-трава одолеет Олдара слишком поздно.
Для верности Дорея с каждым разом увеличивала дозу, и в последующие ночи дикарь самостоятельно даже из-за стола встать не мог.
Все это время Виана продолжала делать вид, что мужу удается исполнять свой супружеский долг, хоть он этого и не помнил. Впрочем, заговорщицы отлично понимали, что этот фарс не может длиться долго.
Развязка наступила раньше, чем они рассчитывали.
Оказалось, что разгульные пиршества с песнями и реками хмельного вина были у варваров не повседневным делом, а частью праздничных торжеств по случаю завоевания Нортии. Наступил момент, когда Олдар решил — конец безделью, пришла пора брать всех в ежовые рукавицы. И сразу же дикари начали патрулировать окрестности Торреспино дабы усмирить народ, подавить в зародыше малейший намек на мятеж и убедиться, что крестьяне знают о новом господине. Весь день Олдар проводил, объезжая свои земли и проверяя каждую деревню, каждую дорогу и каждое распаханное поле. Единственным местом, к которому он не приближался, был Дремучий Лес, но в этом не было ничего странного: к нему никто не приближался.
Теперь дикари стали больше походить на грозных воинов, разгромивших нортианскую армию, а не на толпу пьянчуг последних дней. Олдар стал приходить в себя и начал поглядывать на Виану с неким подозрением.
К счастью для нее, вскоре после свадьбы из-за Белых Гор стали прибывать и другие варвары, включая женщин.
Увидев дикарок, Виана поняла, почему грубые воины не считали нортианских дам привлекательными. С загорелой на солнце кожей, с распущенными, непослушными волосами варварши были такими же грубыми, сильными и мускулистыми, как и они сами. Лишь немногие из них собирали свои длинные волосы в некое подобие косиц, да и те почти всегда были наполовину распущены. Широкие вырезы и вульгарные манеры делали их похожими больше на трактирных девок, нежели на изящных благородных дам. Рядом с ними Виана выглядела хилой, мягкотелой, жеманной девицей с бледным, круглым и нежным личиком. Тепличный цветок, не разжигающий страсть дикарей, в отличие от их сильных и горячих женщин.
Постепенно Олдар потерял интерес к Виане после того, как в замке поселились северные девицы: некоторые стали служанками, а некоторые вышли замуж за воинов Олдара. Считая своим долгом обзавестись наследником, Олдар по-прежнему приходил по ночам в свою спальню, но это, казалось, его раздражало, особенно если учесть, что по какой-то странной причине он никак не мог вспомнить подробности этих самых брачных ночей.
Тогда Дорея наконец решила воплотить в жизнь притворную беременность Вианы.
— А если он не поверит? — встревожилась девушка. — В последние дни он наводил порядок во владениях, но я знаю, что мои дела для него не завершены, он это так не оставит. Должно быть, он и так считает странным, что спит непробудным сном, особенно теперь, когда пьет уже не так, как раньше.
— Предоставьте это мне, госпожа, — ответила кормилица. — Если все пойдет хорошо, эта ночь на долгое время станет последней, проведенной в постели мужа.
Подбодренная этими словами, Виана легла спать раньше обычного. Она проснулась, когда Олдар, шатаясь, вошел в спальню и как подкошенный рухнул возле кровати. Виана не стала поднимать его с пола. Забрезжившая возможность долгое время держаться подальше от этого человека придавала ей сил и наполняла надеждой.
На рассвете Дорея вошла в спальню, неся в руках чашку с какой-то дымящейся жидкостью.
— Проснитесь, госпожа, — кормилица бесцеремонно перешагнула через Олдара и легонько потрясла Виану за плечо.