Виана почувствовала себя оскорбленной и покраснела от обиды. Она была признанной красавицей: светлая кожа, округлое лицо и пышные формы свидетельствовали о красоте и здоровье. Очевидно же, что худышки были такими, потому что мало ели, так что намеки Волка были ей непонятны.
— И что во мне не так? — огрызнулась Виана. — Даже зная, что я обручена с Робианом, десятки юных рыцарей сватались ко мне и слагали много песен, восхваляя мою красоту, — пояснила она.
— И они не лгали, — примирительно ответил Волк, — тебя выдает твой внешний вид: твоя жизнь была праздной, ты никогда не работала и не сможешь слиться с крестьянами. В поле ты будешь бросаться в глаза так же, как дикарь на дворцовом балу. Я имел в виду прежний двор.
— Значит, мне никогда не выйти из этого леса, — подавленно прошептала Виана, чувствуя себя очень несчастной. — Здесь я и останусь, пока меня не найдут дикари. Сейчас они не решаются переступить границы леса, но скоро кто-нибудь из них перешагнет черту… и поймет, что бояться здесь нечего… он пройдет чуть дальше, а потом еще дальше, пока не наткнется на хижину. Они такие, Волк. Никогда не позволяют чему-то пугать их слишком долго.
— Поэтому нужно тебя подготовить, — ответил тот, решительно вставая. — Завтра же я начну с тобой заниматься.
— Заниматься? — переспросила Виана, ничего не понимая.
Волк кивнул в ответ.
— До сих пор тебе крупно везло, но, боюсь, чтобы выжить в мире дикарей, с этой минуты тебе понадобится нечто большее, чем зелье и накладки. Я научу тебя сражаться.
— Сражаться? Но ведь я девушка! — возмутилась Виана.
— Тем более. Видишь это? — Волк указал на изувеченное ухо. Знаешь, как я его потерял? В юности мне пришлось провожать одну даму до замка ее дядюшки. По дороге на нас напали разбойники; вояки они были так себе, но сумели меня ранить, потому что я считал своей обязанностью защищать даму. В тот день я усвоил нечто очень важное: сражаться гораздо легче, если не нужно защищать кого-нибудь другого, и… женщины приносят массу неприятностей.
— Вот еще, — недовольно буркнула Виана.
— А еще я научу тебя передвигаться по лесу, идти по следу, охотиться… Или ты считаешь, что можешь и дальше жить в праздности? Здесь не отцовский замок, где все пеклись о тебе. Теперь ты перестанешь бить баклуши и будешь учиться стоять за себя.
— Но я всего лишь девушка! — упрямо твердила Виана.
— Нет, Виана, — Волк отрицательно покачал головой, — теперь ты преступница.
Девушку бросило в дрожь. Преступники были злодеями: отвратительными людьми, живущими как дикари в лесах, ведущими себя как звери и вонявшими еще хуже них.
— Это означает, что ты вне закона, — пояснил Волк, неправильно истолковав выражение ее лица.
— Спасибо большое, я знаю, что это означает, — набросилась на Волка Виана, — и это по-прежнему ужасно.
Волк презрительно хмыкнул.
— Если речь о законе Арака, то нет. Подумай хорошенько, — коротко отчеканил он, не добавив больше ни слова.
По сути, Виана и сама много думала. О том, что не раз хотела быть мужчиной, чтобы защищать свои права. О том, что после гибели отца, люто возненавидела дикарей. О том, что убежала от выбранной для нее Араком судьбы, и о том, что Волк прав: она была всего лишь девушкой, но сумела убить одного из самых доблестных вождей. И она не единственная, кто дал отпор захватчикам: во многом в борьбе с Олдаром ей помогала Дорея. А ведь она тоже была женщиной.
На следующее утро Виана проснулась в крайнем возбуждении. Ночью она почти не сомкнула глаз, думая о предложении Волка. Научится ли она охотиться как егерь? Сражаться как воин? Ездить верхом как мужчины? Владеть мечом? Бороться с дикарями?
Неожиданно, всего за несколько дней, ее желания круто изменились. Виана уже не представляла себя бедной, несчастной дамочкой, не мечтала о свадьбе (воспоминания о Робиане вызывали скорее гнев, чем боль). Теперь она видела себя героиней, сражающейся с Араком и мстящей за отца.
Однако Волк разрушил на корню все чаяния, швырнув ей ворох старой одежды.
— Что это? — вскрикнула Виана.
— Мужская одежда, — ответил Волк. — Или ты думала разгуливать по лесу в этом платье?
— Не в этом, — обиделась девушка; она носила те же вещи, в которых сбежала из Торреспино, и давно мечтала переодеться. — Когда ты сказал, что принесешь одежду, я не думала, что она будет такой.
Вместо ответа она услышала сухой смешок. Возмущение Вианы угасло, когда девушка осознала правоту Волка: если она хочет вершить дела мужчин, то и одеваться следует как они.