– Я думаю, – задумчиво потерев лоб, сказал Ари, – теперь вас заинтересовало то… то… то… – он поморщился, покрутив головой, по-видимому, испытывая желание сжать кулаки, – т-то, как я говорю. Верно?
– Верно.
– У меня бывают запинки в речи, – признался Ари. – Бывали. И бывают. Одно из двух.
– Но сейчас вы избавились от данной особенности?
– От этого невозможно полностью избавиться. В логопедии существует теория, согласно которой, – произнес он монотонным, невыразительным тоном, словно ему приходилось без конца давать такие объяснения, – заикание подобно айсбергу.
– Айсбергу?
– На поверхности видна лишь малая часть, а под водой скрыта огромная ледяная глыба с опасно острыми краями.
Консультант пригладил страницы досье.
– Как интересно вы использовали в данном случае слово «опасно».
– Неужели? – сказал Ари. – Полагаю, вы хотите меня спросить, почему я использовал его.
– По желанию. А вам самому это интересно?
– Нет, – парень вздохнул, положив руки на колени. – Послушайте, почему бы нам не перейти к делу? Мы оба знаем, почему меня сюда вызвали.
– Неужели?
– Да. Из-за Софи.
Консультант откинулся на спинку кресла. На вчерашнем педсовете вопрос Ари Лефевра Линдстрема Уэллса Салливана и Софи Бриджес стоял первым на повестке дня. Они встречались уже, вероятно, пару месяцев, сообщили ему, и нескольких учителей из преподавательского состава встревожили эти взаимоотношения. Консультант поерзал в кресле, сосредотачиваясь, чтобы избавиться от смущения, на историях травм, несчастий, психологии жертвы, манипуляций, даже злоупотреблений и надругательств. В его распоряжении имелась консультативная сеть, методы умелого обращения с родительскими инвестициями, методы психологической поддержки. Однако, нет, проблема Ари и Софи заключалась в том, что они слишком глубоко увлеклись друг другом, выглядели слишком довольными и счастливыми. По словам учителя истории, они перестали общаться с другими студентами. Перемены и выходные они проводили в комнате Ари, читая книги. Они ходили на прогулки, слушали музыку, вместе сидели в столовой. Они перестали прятаться, как предыдущие полдюжины парочек, по вечерам и просто смотрели старые фильмы на лэптопе Ари. Софи, происходившая из почтенной семьи «ближних графств», на днях в классе упомянула о постструктурализме. Она коротко обрезала свои нормальные светлые волосы и перекрасилась в брюнетку. Она захотела написать курсовую работу о трудах Симоны де Бовуар и ее мультимедийных воплощениях.
«Такого рода подростковая индивидуальность может плохо отразиться, – заявила директриса, – как на школе, так и на учениках. Мы предпочитаем, чтобы наши учащиеся приобретали здесь здоровые и коммуникабельные командные качества».
– В нашей школе, – сказал консультант Ари в своем кабинете, – поощряются здоровые и коммуникабельные, командные качества. Мы придаем особое значение…
– В нашей школе, – перебил его Ари, – учатся безмозглые трутни, и их поощряют тупо заучивать прописные истины, дабы они могли воспроизвести ограниченный и эгоистичный родительский стиль жизни, принятый в среде белого среднего класса.
– Что ж, – вяло откликнулся консультант, – м-да, данная точка зрения…
– Учащиеся этой школы, – продолжил Ари, – потакая своим желаниям, достигли поразительных уровней в употреблении алкоголя, наркотиков и сексуальной распущенности, достигли в такой степени, что вы и весь ваш коллектив не могли бы даже представить. Однако вы предпочитаете не противостоять этому, не так ли? Вы не исследуете причины этих пороков. Вы не привлекаете к ответственности тех, кто продает марихуану и таблетки сомнительного происхождения и чистоты. Нет, вы предпочитаете возводить поклепы на двух учащихся, которые предпочли отстраниться от такого рода деятельности и создать отношения, совершенно…
– Мне сообщили, что вы провели ночь в ее комнате.
Ари пожал плечами.
– Вы отрицаете это?
– Нет, не отрицаю. Мы с Софи хотим быть вместе. Вы и ваши соглядатаи не сможете остановить нас.
– Ари, вы нарушаете правило.
– Да, если правило смехотворно.
– Это важное правило. Оно призвано защитить…
– А как насчет правил запрета употребления алкоголя или наркотиков или запрета воспитания полных и законченных занудных идиотов? Ведь каждый здесь виновен в нарушении этих правил. Каждый.
– За исключением, разумеется, вас и Софи?
Ари поднялся с кушетки. Он наклонился, чтобы взять с пола газету. А выпрямившись, покачал головой.
– Моя мать оказалась права, – проворчал он.