Время прогулки продолжало постепенно увеличиваться до часа, и так же постепенно до полутора часов. После этого отец ждал его возле школьных ворот:
– Покажи мне, каким путем ты идешь домой.
Найл показал, и они прибыли домой за десять минут.
Он не рассказывал отцу о владевшем им страхе, страхе того, что, когда он придет к дому, откроет дверь и переступит через порог, его дом изменится до неузнаваемости. Исчезнет ковер в коридоре, тот самый с геометрическими фигурами, которые так легко складывались в десятичные группы; исчезнет вешалка, и зеркало со скошенными краями, и желтое блюдо, куда родители бросают ключи от машины, лишние монеты, всю мелочь, скопившуюся в карманах. Внутренний голос упорно твердил ему изо дня в день, что, пока он сидит в школе, его родители могут уехать или исчезнуть, или их могут увезти насильно, а в их доме поселится совершенно чужая семья. Он зайдет на кухню, а там у стола будет стоять совершенно другая женщина с незнакомым лицом, незнакомым голосом. «Привет, – скажет она, – и кто же ты такой?»
Найл аккуратно убрал карту в карман, смахнул перебинтованной рукой капли дождя со щек и продолжил подъем. Согласно карте впереди ждал поворот. И он сам ждал – с надеждой – появления зримого подтверждения близости места его назначения.
Эта мысль напомнила ему о том, что исцеление от той специфической детской тревоги произошло не из-за встреч с отцом после школы и не из-за кексов, размораживаемых матерью ко времени его возвращения домой, – а только благодаря Фебе.
Найл резко остановился. У него появилось ощущение, что земля может разъехаться у него под ногами, провалиться из-за происков какой-то подземной эрозии. Зуд на шее, на левой лодыжке вспыхнул с новым обжигающим ожесточением, словно испортился какой-то внутренний термостат. Он глубоко вздохнул пару раз. Ударил лодыжкой по другой ноге, похлопал по шее тыльной стороной ладони.
Может ли он думать об этом? Он вдруг осознал, что постоянно проверяет себя. С маленькой Фебой все в порядке, понял он, запретная зона начиналась примерно с ее девяти лет.
Итак, именно Феба исцелила его от страха исчезновения родителей, дома, всего знакомого и дорогого. Она родилась как раз в то время, и ее присутствие почему-то развеяло все угрозы исчезновения и сверхъестественного похищения. Он вернется домой, и она встретит его, на своем детском развивающем коврике, посмотрит на него умными и понимающими глазками, протянет кулачок, чтобы схватить его руку, она будет крепко держать его. А научившись ходить, она будет выбегать и встречать его у двери. «Словно ершик для очистки трубок, она устраняла любые жизненные мерзости, – думал он, – построила для меня крепость из картонных коробок, помогала мне рисовать единорога, копалась со мной в песочнице, пока мы не отрыли сокровища».
Найл сделал последний поворот, и дождь внезапно прекратился. Он пригляделся к дому, который, согласно карте, и должен был предстать перед ним. Добрался ли он до нужного места? Он не ожидал увидеть такое большое и основательное строение – по его прикидкам, он должен был выглядеть победнее. Насколько он понял, его строили как сторожку, на краю усадьбы каких-то протестантов. Однако этот дом выглядел как небольшой особняк.
Он направился к нему, но с некоторой настороженностью. Вряд ли он нашел то, что нужно. Правда, на карте в этом краю не отмечено больше никаких других строений, но это еще не означало, что перед ним нужный дом. Он как раз собирался еще раз свериться с картой, когда из-за амбара появилась некая особа, и Найл мгновенно понял, без тени сомнения, что попал в нужное место.
Эта босоногая особа держала в руке яблоко. На ее груди поблескивал музыкальный инструмент – название которого пока не всплывало из памяти Найла. Откусив пару раз яблоко, она зашвырнула его под дерево, где оно разбилось вдребезги, и ошметки упали на землю. Наконец она заметила Найла. Стоя на одной ноге и вытирая рот, она задумчиво разглядывала его.
– Вы потерялись? – спросила она.
Пронзительная острота этого вопроса, слетевшего с ее губ, сразила Найла. Он покачал головой. В этот момент он испугался, что голос изменит ему.
– Деревня там, – сообщила она, вытянув руку в направлении, откуда он пришел, – а гора в другой стороне, – добавила она, махнув рукой куда-то за свою спину.
– Я знаю, – наконец осмелился сказать он, – у меня есть карта.
– А-а, тогда ладно, – сказала она.
Положив пальцы правой руки на вертикальную клавиатуру музыкального инструмента, она нажала несколько клавиш и, прищурившись от внезапно выглянувшего солнца, молча взглянула на него. Переминаясь с ноги на ногу, он невольно отвел взгляд, опустил глаза, подавляя желание почесать шею и запястье. Он совершенно не ожидал такой встречи.