– Дэниел, мне правда хочется поговорить с тобой. Может, откроешь дверь?
По-прежнему никакого отклика, но Лукас уверен, что расслышал тихий шорох подошв по полу.
– Мы можем пойти выпить кофе, если ты предпочитаешь не приглашать меня к себе. Я обнаружил славное местечко за углом. Уверен, что ты его знаешь. – Лукас уперся руками в дверную раму и прижался к ней. – Дэниел, мне просто нужно поговорить. Ничего больше. Клодетт сказала…
– Она с тобой?
Сквозь дверные щели просочился приглушенный голос с давно знакомым бруклинским акцентом. Лукас позволил себе легкую улыбку. За годы работы в социальной службе он усвоил, что любой вид диалога является первым шагом к общению, к установлению доверия. Или восстановлению, как в данном случае.
– Она здесь? – вновь спросил Дэниел из-за двери.
Лукас быстро перетасовал возможные варианты, пытаясь угадать наиболее безвредный из ответов. Хотел бы Дэниел, чтобы она оказалась здесь? Или не хотел? Трудно сказать.
– Она с детьми в Ирландии, – в итоге ответил он.
До Лукаса донесся вздох Дэниела.
– Значит, – лаконично произнес он, – мне предлагают обезьянку вместо шарманщика.
Сунув руку в карман, Лукас нащупал острые углы бумаг, выданных ему Клодетт.
– Полагаю, можно и так выразиться, – согласился он. – Неужели тебе не мечталось выпить кофе с этой своеобразной обезьянкой?
За дверью воцарилось молчание. Лукас заметил, как потемнел глазок, потускнело яркое пятнышко в самом центре, и понял, что Дэниел смотрит на него. Он постарался придать лицу дружелюбное, беззлобное выражение.
– Что ты сделал… – слабым голосом начал Дэниел, сошедшим на нет к концу фразы.
– О чем ты? – Лукас припал к двери. – Я не расслышал?
– Я сказал, что, черт возьми, ты сделал со своими волосами?
– С волосами? – Лукас коснулся рукой своей головы. – Ничего, по-моему.
– Разве они всегда были такими… длинными?
– Может, и не всегда, – ответил Лукас, – не помню. Вероятно, пора стричься.
– Наверняка.
Глазку вернулась точечная яркость, и Лукас услышал скользящий и лязгающий звук замков. Дверь открылась.
От слишком яркого освещения лестничного коридора Дэниел на мгновение выглядел просто темной фигурой, слегка покачивающейся в дверном проеме.
– Ты хочешь прогуляться, – спросил Лукас, – или?..
Дэниел отступил назад, и Лукас наконец увидел его лицо. Он постарался не выдать ни малейшего потрясения, но наружность Дэниела оказалась гораздо хуже, чем он ожидал. Серая бледность, многодневная щетина, пожелтевшие глаза, изрядно отощавшая фигура в банном халате, накинутом на какую-то помятую одежду. Лукас присмотрелся к деталям. Взъерошенные волосы. Пожелтевшие кончики пальцев. Кожа вокруг губ обветрилась и потрескалась.
После оценивающего обмена взглядами Дэниел развернулся и ушел в глубину квартиры.
– Тогда я, пожалуй, зайду, – сказал Лукас вслед удаляющейся фигуре.
Дэниел промолчал, и Лукас, чуть помедлив, переступил порог и проследовал по короткому коридору в комнату, где Дэниел уже раскинулся на диване.
Гостиная открывала взору беспорядочное множество книг, разбросанных бумаг и предметов одежды, да еще пару засохших растений в горшках. Книги стояли на полках, громоздились стопками на полу, валялись на подоконнике, а журнальный столик покрывали раскрытые книги, перевернутые обложками вверх. Ни единого признака бутылок, ни пустых, ни полных, Лукасу обнаружить не удалось, как и ни малейших следов наркотиков. В пепельнице лежала тлеющая сигарета, дымок от которой поднимался так строго вертикально, что на мгновение Лукас воспринял это как своего рода оптическую иллюзию, словно сигарета была подвешена к потолку на дымной нити.
– Итак, – голос Дэниела прервал его задумчивое созерцание, – каков вердикт?
– Что ты имеешь в виду?
– Я понял, что ты, – Дэниел нацелил угол какой-то книги в сторону Лукаса, – оценил это место профессиональным взглядом. Взглядом своеобразного следователя. Мне просто интересно, к какому заключению ты пришел. Притон наркомана? Логово алкоголика? Угнетающая берлога?
– Перестань, Дэниел, – покачав головой, сказал Лукас. – Мне просто хотелось посмотреть, как ты тут поживаешь, как…
– Лукас, – перебил его Дэниел, отмахнувшись от его пояснений. – Обычно я с удовольствием проводил с тобой время. Ты и только ты остаешься единственным моим родственником по закону, которого я всегда любил, но я готов поставить последний доллар на то, что ты притащил кое-что для меня в одном из застегнутых на молнии карманов твоей непробиваемой ни дождем, ни снегом куртки.
Сглотнув слюну, Лукас промолчал. Пройдя по комнате, он опустился в кресло напротив Дэниела.