– Может, позже, – проворчала она и, роясь в сумочке в поисках зажигалки, добавила: – Интересно, много ли здешних гостей, по нашим прикидкам, успело переспать с новобрачной?
Тодд с любопытством обозрел зал.
– Мужского или женского пола? – уточнил он.
– Мужского, – закатывая глаза, буркнула Сьюки, – очевидно. Она едва ли тянет на извращенку.
– Неужели?
Скорчив рожицу из набора «что за дурацкий вопрос», Сьюки снизошла до ответа:
– Разумеется, нет. Прибереги свои дешевые лесбийские фантазии до другого случая. Итак, каковы наши прикидки? – Она кивнула в сторону крупного бритого парня, который показался Тодду смутно знакомым. – Вот этот наверняка.
Тодд показал на блондина с семинара по рассказам о воображаемых путешествиях восемнадцатого века.
– И вон тот.
Сьюки глубокомысленно кивнула и обвела взглядом компанию.
– Возможно, еще этот.
– А как насчет того, как там его, с кафедры антропологии?
– Да, и не забудь Дэниела.
– Дэниел не спал с ней, – Тодд удивленно оглянулся на Сьюки.
Она вздернула бровку.
– Нет, нет. Я уверен, ничего не было.
– А мне говорили другое, – Сьюки склонила голову. – Более того, я слышала, что это было на прошлой неделе.
– На прошлой неделе? – Тодд мельком глянул на новобрачную, которая нервными пальчиками поглаживала сзади свою затейливую прическу, потом перевел взгляд на новоявленного супруга, который уже без пиджака хохотал над какой-то шуткой. – Невозможно, – уверенно заявил он, – вранье. Не мог он. Только не теперь. Последнее время он никого не водил, с тех пор как… В любом случае, она не в его вкусе.
– Неужели у него все-таки есть какие-то приоритеты? – съязвила Сьюки, округлив глаза. – Кто бы мог подумать! Он ведь всегда проповедовал эгалитаризм. Или, по меньшей мере, долгое время, до полного фиаско с Николь. – Она поднялась на цыпочки и повертела головой. – И кстати, где он пропадает?
Тодд удержался от быстрого ответа. Он всегда знал, где находился Дэниел. Такое у Тодда хобби, он умел отслеживать друга, как ищейка.
– Внизу, по-моему, – небрежно бросил он. Тодд предпочитал держать эту способность, этот талант в тайне. – Хочешь, пойдем и найдем его? – предложил он.
Они спустились по одной из трех лестниц – изгибающийся пролет среднего размера привел их в коридор с низкими потолками, освещенный украшенными бахромой люстрами, где поблескивали стеклами шкафы с обиженными на вид куропатками. Они прошли мимо алькова, где дама в платье телесного цвета сцепилась в страстной схватке с мужчиной в белой рубашке. Сьюки незаметно проскользнула дальше, но Тодд, шагнув в альков, издал напыщенное покашливание, вынудив их разорвать объятия и взглянуть на него изумленными, испачканными тушью лицами.
На нижней лестничной клетке изнуренная мать в потемневшем от пота платье безуспешно пыталась собрать шумную стайку детей. Повернувшись к Тодду и Сьюки и, похоже, не видя их, она крикнула:
– Я ведь предупредила их о сервировке мороженого! Но разве они послушали?
В ответ Сьюки, держа в одной руке зажигалку и сигарету, зажала последнюю зубами и сразу прикурила. Мать пристально глянула сначала на Тодда, потом на Сьюки, словно не могла поверить своим глазам. Тодд начал смеяться, поначалу тихо, потом осознал, что им овладевает безудержный смех. Он попытался опереться на Сьюки, а когда она отпихнула его, привалился к стенке ближайшего книжного шкафа. Неужели начало действовать? Трудно сказать. Но что-то просочилось в кровь и определенно вскружило голову. Вроде как от недосыпа, но в более мягкой манере. Конечности налились приятной тяжестью, а лампы в коридоре начали испускать преломленные потускневшие лучи.
– Полусвет, – произнес он, возможно, громогласно, обращаясь к книгам в шкафу. – Пол. Ус. Вет.
– Заткнись, Тодд, – отрывисто бросила Сьюки, вытащив изо рта сигарету.
Стайка детей внезапно развернулась, точно испуганное стадо, и устремилась в дверной проем, побуждая мать следовать за ними. Тодд снова и снова мысленно повторял материнские жалобы, пытаясь точно уловить говор и стиль ее шотландского произношения: «Я ведь пррредупррредила их о серррвиррровке моррроженого. Но разве они послушали?» Последнее слово в его восприятии скорее прозвучало как «посл-али».
Перед ними маячила витрина с оленьими головами. Дэниел куда-то запропастился. Он слишко быстро исчез из поля зрения Тодда, выплыл за пределы досягаемости. Тодд вытащил цветок чертополоха из флористической композиции и вставил его в зубы самому большому оленю. Сьюки завязала разговор с каким-то серьезным бородачом.