л подсохшие портянки и тяжело вздохнув, натянул сырые сапоги, и улегся спать. Трофейный немецкий плащ, оказался неплох в качестве спальной принадлежности. Перед погрузкой в самолет многие бойцы смотрели на меня с удивлением: «на улице жара, зачем он плащ надел». Зато на высоте, когда значительно похолодало, и был сильный сквозняк, я ловил на себе завистливые взгляды. Утром на наш лагерь опустился густой туман и выпала роса. Вся одежда, которая не была дополнительно укрыта, стала влажной. Повезло мне и тем, кто догадался воспользоваться плащ-палатками. Они же отлично защитили и от комаров с мошкой, которая в это время стала настоящей бедой. Спастись от нее удавалось только народными средствами, так как репеллентов здесь не встречал. Я использовал обыкновенный вазелин, смешанный с ванилином и измельченными листьями валерианы. А что бы под рукой всегда был тактический крем, добавил сажи. Получилось три в одном: смягчающий крем, средство от комаров и мошки, и маскировка открытых участков кожи. Сначала бойцы удивились, увидев меня с раскрашенным лицом, а потом те, кто шел на задание или в дозор, сами мазали лица сажей. Бойцы еще отдыхали, сработала привычка прсыпаться до построения личного состава. Подав знак дневальному, что все в порядке, отошел в сторону оправиться. Потом умылся из фляжки и вернувшись на поляну, объявил побудку. Народ, зевая, начал подниматься и разминать затекшие конечности. Те, кто успел оправиться, пошли умываться к ближайшему ручью, о котором я не знал. Сходив вместе с бойцами и воспользовавшись бритвой, привел себя в порядок. Вернувшись объявил построение. Старший лейтенант Костин построил людей и, доложил: - Товарищ капитан, отряд построен. Отсутствуют двое, находятся на посту. Провел короткий инструктаж, что поделать сила привычки, лучше лишний раз перестраховаться, чем потом локти кусать, что не объяснил меры безопасности. Довел до бойцов распорядок на день, что бы служба медом не казалась. После легкого завтрака, посовещавшись с Костиным, все-таки решили «Осипа» в поселок отпустить. Но внесли некоторые корректировки, с учетом информации от вчерашних наблюдений. Посты немцы выставили на въезде и выезде из поселка и тщательно досматривали входящих и выходящих, которых было немного. А вот солдаты и техники с аэродрома предпочитали ходить напрямую, через поле и огороды, при этом натоптали приличную тропу, которая ни как не охранялась. Немного наглости и вот практически свободный проход. Решили, что в поселок с «Осипом» пойдут двое. Поле перейдут в немецкой форме, под видом охраны аэродрома. Один останется дожидаться в кустах боярышника у края огородов, там же связной снимет форму, оставшись в гражданской одежде. Потом в сопровождении второго бойца, владеющего немецким, проникнут в поселок. Дальше будут действовать самостоятельно. «Наш немец» издалека будет прикрывать «Осипа», при этом сам, стараясь не привлекать к себе внимания. Отправятся они ближе к обеду, когда служба противника несется откровенно спустя рукава. А у меня с утра запланирована встреча с пограничниками, нужно определиться, что с ними делать, да и по раненым есть предложение. Пошел в сопровождении одного из бойцов, который вчера передавал им продукты и медикаменты. Не лишняя предосторожность, так как камуфляж на мне немецкий. Метров за сто от стоянки нас окликнул часовой, которого мы прозевали, правда, он был грамотно замаскирован, одно слово - пограничники мастера «секретов». В лагере меня проводили к старшему лейтенанту, который был старшим командиром из не раненых. Несмотря на долгое нахождение во вражеском тылу, форма не нем не сильно обтрепалась, и сам он выглядел достаточно прилично. Пограничник долго рассматривал мои документы, они вызывали подозрение своей новизной, а особые отметки, введенные с начала войны, ему не известны. К тому же форма на мне чужая, пускай и без знаков различия, но наш камуфляж с немецким не перепутаешь. Да и чистенькие мы, не успели за сутки приобрести неповторимый вид и запах «лесных жителей». Чувствуется, что пограничники уже успели с «Бранденбургом» или с предателями столкнуться, а может просто, профессиональные навыки проявляются. Очень ему хочется поверить, что мы свои, и наверняка подсознательно он уже с этим согласился, но на нем ответственность за людей командование над которыми принял и ошибка может обернуться для всех смертью или пленом. Вздохнув, достаю бумагу за подписью члена Военного Совета Западного направления Булганина, и с еще кучей подписей и печатей, включая и по линии их ведомства, согласно которой все мне должны помогать и бояться. Если честно, то с уровнем развития местных средств печати, я и сам такую могу за полчаса сделать, нужно будет по возвращении озаботиться вкладышем к удостоверению, как в мое время у сотрудников управления собственной безопасности было. И носить удобно, и выглядит солиднее, а то эту «портянку» пока развернешь, да и качество бумаги такое, что быстро истрепится. Старшему лейтенанту этого документа хватило, и он немного расслабился, но пулеметчик в стороне по-прежнему ненавязчиво продолжал нас контролировать. Конечно, брать с собой документы на выполнение задания не принято, но я педпочел рискнуть, не хотелось опять встретиться с представителями компетентных органов не имея при себе удостоверения личности. Благодаря Пономаренко и сотрудникам НКВД Белоруссии я вопрос с их колегами из центрального аппарата вроде бы закрыл, но зачем давать повод, объявят дезиртиром и в трибунал. К тому же, уходя к аэродрому я свои документы оставлял командиру отряда. У того и так с собой целая канцелярия, кроме приказа о формировании, печати, бланков и боевого журнала есть и предписание о переподчинении (при необходимости) любых встреченных частей и подразделений Красной армии, не взирая на должности и звания их командиров. Это уже я настоял, а то найдется какой-нибудь деятель и заставит выводить его на соединение с нашими, наплевав на все доводы. О своем задании я распространяться не стал, просто пояснив, что мы в этих краях «проездом» и завтра двинемся дальше. Коротко рассказал о положении на фронтах, где проходит линия обороны и в какую сторону им двигаться, если будут пробиваться к своим. Если захотят партизанить, то и в этом пообещал помощь. А потом предоставил слово собеседнику, и выслушал еще одну историю более чем месячного похода по вражеским тылам. Накануне войны старший лейтенант Коломеец заступил дежурным по управлению 86 пограничного отряда. В последние дни на границе было не спокойно, но служба шла своим чередом, тревожных сигналов не поступало. После обеда, в 14.00 часов в отряд прибыли начальник Главного Управления погранвойск НКВД СССР генерал-лейтенант Соколов и начальник погранвойск Белорусского округа генерал-лейтенант Богданов. Не заходя в штаб, они проверили порядок в казарме и ход учебных занятий. Увиденным остались довольны. Соколов даже похвалил проводившего учебу командира мангруппы, и пожелал успехов в службе. Когда после осмотра они вышли на плац, их встретил начальник штаба отряда капитан Янчук. В 16.00 часов по приказу Соколова весь командный состав управления отряда и подчиненных подразделений собрали в кабинете начальника. С докладом выступил начальник штаба. Он доложил, что на границе сложилась очень тревожная и опасная обстановка. Вплоть до того, что наблюдатели на вышках отмечают развертывание батарей крупного калибра с выкладкой боекомплекта на грунт. Генерал Соколов прервал его, заявив, что мы сами усложняем обстановку на границе, никакой войны пока не предвидится, просто с нашей стороны проявляется трусость и мы шлем донесения от которых несет паникой. Свой внезапный приезд объяснил тем, что, от ЦК партии, правительства и Генерального штаба получены замечания по нашим донесениям, поэтому руководство вынуждено лично выезжать на места и проверять, какая обстановка на самом деле на заставах и сопредельной территории. В 18.00 часов генералы вместе с начальником отряда майором Здорным, на легковой ЭМКе, выехали на левый фланг погранучастка в Граево, где находилась пятая комендатура, там же дислоцировался прикрывающий ее кавалерийский корпус. В два часа ночи (по Москве) старший лейтенант вышел из дежурной комнаты во двор штаба, привлеченный гулом в небе, и увидел, что большие группы немецких самолетов, пересекая границу, летят вглубь страны. Затем со стороны границы послышалась артиллерийская канонада. Коломеец объявил тревогу, немедленно позвонил на квартиру капитану Янчуку и доложил обстановку, потом посадил помощника дежурного за телефонный аппарат, что бы тот поднимал командиров, согласно тревожного расписания. В это время замполит - батальонный комиссар Герасименко находился во второй комендатуре в Липске, а майор Здорный в Граево. Удалось поднять, вооружить личный состав управления отряда и занять окопы до удара немецкой артиллерии. Расстояние от штаба отряда до границы не превышало пяти километров. Так же выполняя указания капитана Янчук, по телефону все заставы и удаленные подразделения отряда были приведены в боевую готовность, заняли оборону и приготовились вести боевые действия. В эту же ночь, в соответствии с планом эвакуации, семьи пограничников на автомашинах были вывезены в Белосток. Там их успели посадить в товарные вагоны и отправи