— Да. — Тихо сказал он. — Кажется, я начинаю понимать…
Мелина мысленно поздравила себя за успехи в ораторском искусстве и вернулась в дом с высоко поднятой головой. Впервые за два года она победила в споре с мужем.
Все тело болело, словно она выдержала несколько раундов в боксерском поединке. Если Марку захочется взять реванш, она может не выстоять. Мелина решила, что ей следует укрепить свой дух. Безотказным «укрепителем духа» была ее подруга Рамта.
Верный фиат ждал ее в гараже, чисто вымытый и заправленный бензином.
— Мы едем в гости, машинка, — девушка погладила руль и завела двигатель.
Согласно урча, машинка выкатилась сначала на мощеную кирпичом дорожку до ворот, затем на улицу и, наконец, на виа Аурелиа. Марк никогда не сообщал, куда он уходит и когда вернется домой, так что совесть Мелины была чиста. Она имела право на еще один день свободы.
Рамта в рабочих перчатках и широкополой соломенной шляпе встретила ее при входе в перистиль.
— Кто-то умер? — Ее зеленые глаза смотрели из-под рыжих ресниц тревожно и внимательно.
Наверное, Мелина выглядела не очень весело.
— Нет.
— А собирается?
— Нет.
— Ну… — Кажется, подруга была разочарована. — Если тебе понадобится алиби или адвокат или труп закопать, только позови.
Мелина в первый раз за день улыбнулась и поцеловала Рамту в обе щеки:
— Спасибо.
— Кстати, — рыжая махнула рукой в сторону, где под натянутым между колоннами тентом сидела в плетеном кресле дама в розовой шали. — Бабуля в деле.
«Бабулей» Туллию Авлию осмеливались называть только два человека — ее родная внучка Рамта и внучка ее дорогой подруги Мелина Тарквиния. Для всех остальных, кто подходил почтительно поцеловать ее сморщенную лапку, она была знаменитой на все Вейи Туллией Авлией. Защитницей обманутых и обиженных мужьями женщин. Ходячей энциклопедией скандалов и сплетен всей Этрурии и Рима за последние сорок лет. Обладательницей самой большой коллекции компромата на всех более-мене значимых лиц по обе стороны Тибра. И прочая и прочая…
А также… тадам-м-м!.. единственной женщиной, сломившей гордыню Авла Тарквиния. Эту историю женщины Вейи вспоминали со злорадными смешками, а сама Мелина с содроганием. Она до сих пор не могла понять, как ей хватило смелости восстать против ее всемогущего отца.
Честно говоря, в детстве холодность отца ее мало беспокоила. Ей было достаточно тепла и заботы бабушки и мамы, но они ушли одна за другой в течение года, и в пятнадцать лет девочка осталась одна в большом и роскошном доме Авла Тарквиния. Она не приняла любви отца, в первую очередь потому, что таковая ей и не предлагалась. Затянувшееся молчание Авл прервал примерно через год. Мелина помнила тот вечер: воду в ее бокале, запах пропитанной апельсиновым сиропом булочки, золотой ободок тарелки, на который она смотрела, не в силах поднять глаза на отца.
— Завтра утром приедет портниха.
— Портниха? — Девушка чуть не подавилась водой..
Впервые в жизни Авл Тарквиний вспомнил, что его дочери нужно что-то носить… или есть… или дышать. Отец поморщился:
— Кажется, я ясно выразился. Тебе нужен новый гардероб. Посмотрим, что мы успеем сделать за неделю.
Удивление сменилось страхом:
— А что случится через неделю.
— Ты выходишь замуж.
Новость прозвучала в ее голове колокольным звоном, от которого заложило уши. Пару минут Мелина просто глотала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
— Но… за кого?
Авл снова поморщился. Эта девочка была такой беспокойной, такой проблемной.
— Имя и все остальные подробности узнаешь при подписании брачного контракта. Клятвы в храме принесете в тот же день.
Девушка едва смогла дотерпеть, пока отец не закончит ужин, а потом, давясь слезами, бросилась к себе в комнату.
— Я даже не знаю, кто он, — рыдала она в трубку Рамте. — Даже имени его не знаю. Может, он старый. Или урод. Или злой.
В какой-то момент растерянную подругу сменил голос Туллии Авлии, решительный, твердый, злой:
— Так, детка. Хватит плакать. Умой мордочку и собери самые нужные вещи. Запрись у себя в комнате. Я поговорю с Авлом. Думаю, он нуждается в прочистке мозгов.