Ударом для нее было узнать, что Публий решил оплачивать ее драгоценности со своего личного счета. Большая часть ее побрякушек ценности не представляла. Фамильные драгоценности, безусловно, стоили целое состояние. Но она не имела возможности продать или заложить даже бляшку с клеймом рода Силанов.
Женщина коснулась кончиками пальцев огромного бриллианта в вырезе платья.
— Прекрасный камень, — заметил Публий. — Я его у тебя еще не видел.
— Моя недавняя покупка, — Клодия улыбнулась как можно нежнее. — Спасибо, милый.
— Пустяки, дорогая, — улыбнулся муж. — Надеюсь, он…
— Застрахован, — Гай на секунду отвлекся от мяса.
— Твой племянник очень внимателен, — проворковала Клодия.
Чтоб он сдох. Теперь она даже не сможет имитировать потерю или кражу колье — в любом случае деньги за утраченный камень получит муж, а ей достанется неприятное разбирательство со страховой компанией.
Клодия с ожесточением ткнула ложечкой в персиковое джелато. Боги свидетели, она хотела быть хорошей женой Публию. Видимо, ей больше пойдет быть его вдовой.
Ни Рамта ни ее бабушка не задавали лишних вопросов, а сама Мелина еще не чувствовала в себе уверенности обсуждать свое будущее с другими, пусть и самыми близкими людьми. Поэтому они с подругой мирно прокопались почти весь день в саду. К вечеру Мелина была почти уверена, что смогла таким образом «закопать» свои обиды на мужа. Возвращалась она в сумерках, с гудящим от усталости телом, легкой головой и желанием как можно скорее добраться до постели. В гостевой комнате.
В окнах первого этажа снова горел свет. Так и привыкнуть можно, невольно подумала она. Марк, видимо, сидел со своим ноутбуком в гостиной, но при появлении жены встал и подошел чуть ближе.
— Я ждал тебя к ужину час назад, — холодно заметил он.
Она в ответ подняла бровь. С каких это пор они ужинают вместе?
— Спасибо, я не голодна. Я поужинала.
И прошла на кухню к холодильнику. Если она надеялась, что Марку этого будет достаточно, то ошиблась. Он взял у нее из рук бутылку минералки и кивнул в сторону сада:
— Тогда выпей эту воду со мной за столом.
— Зачем? — Совершенно искренне удивилась девушка.
— Это обычный ужин, как принято во всех семьях.
С каких пор они стали «обычной семьей»? Два года ее муж завтракал, обедал и ужинал неизвестно где и неизвестно с кем, и не собирался утруждать себя отчетами перед своей робкой женой.
— Почему именно сейчас? — Спросила Мелина.
Почему сейчас, когда ей уже ничего от него не нужно. Давно прошли те времена, когда она накрывала стол и ждала мужа к ужину. Когда пыталась расспросить о делах на работе. Когда пыталась объяснить, что она живой человек, а не предмет мебели в их полупустом и холодном доме. Ответ был всегда один: холодный взгляд, безразличие, игнор.
— Нам нужно разговаривать, Мелина. Я бы хотел узнать тебя лучше.
Еще месяц назад она бы руку отдала за эти слова, но сейчас…
— Во почему я спрашиваю снова: почему сейчас?
Марк лишь пожал плечами:
— А почему бы нет. Думаю, поговорить никогда не поздно.
Видимо, желание поговорить не пробудило в нем потребности быть искренним. Впрочем, она и сама могла догадаться.
— Это из-за ребенка? Ты так же помешан на желании получить сына, как мой отец? Так вот: мой ответ будет «нет».
— Нет, Мелина? — Обманчиво спокойным голосом переспросил Марк.
— Нет! Я знаю, что такое быть ребенком от нелюбимой жены. Испытала в полной мере. Поэтому я получу развод, а когда я выйду замуж снова, я буду уверена, что муж хочет меня не ради денег, политических связей или еще каких-либо целей. Впрочем… — она устало махнула рукой, — ты понятие не имеешь, что такое брак по любви.
Внезапно его руки опустились ей на плечи и стиснули так, что она чуть не вскрикнула от неожиданности.
— Любовь была для меня главной причиной для этого брака, — его горящие от ярости глаза приблизились к ее лицу. Несколько секунд Марк смотрел на жену, затем выпрямился и отпустил ее. — Только это была любовь не к тебе.
Она вздрогнула, как от удара и посмотрела на него широко открытыми глазами:
— А к кому?
Казалось, мужчина испытывал неловкость. Он засунул руки в карманы и смотрел чуть в сторону:
— Не твое дело.
Конечно, его жизнь никогда не будет ее делом. Не она будет решать, рожать ей детей или нет. Можно ли ей учиться, иметь друзей, даже иметь собственное мнение — все это будет решать ее муж. Жаль, что она была так слепа и не смогла разглядеть в Марке Луции Варе более блестящую версию все того же Авла Тарквиния, ее отца.