— Я вышла замуж. И…
— И?
— И все кончилось. — Мелина схватила бумаги, ноутбук и пошла к лестнице. — Спокойной ночи.
Клодия подняла глаза от компьютера и улыбнулась мужу, когда он вошел в ее совмещенный со спальней кабинет. Высокий и грузный, а в последнее время еще и болезненно отекший, он выглядел неуместным среди элегантной мебели ее личных апартаментов.
— Уже трудишься, старушка?
Она поморщилась от грубости, которая была такой же частью ее мужа, как его неопрятность за столом. Как его деньги.
— Свожу недельный бюджет, — мягко ответила она.
Почти сразу после свадьбы Клодия отказалась от помощи экономки в планировании расходов. Теперь старуха тихо ненавидела молодую жену господина, зато сама Клодия каждую неделю перечисляла на свой тайный личный счет не меньше пяти тысяч сестерциев. Жена пожилого мужчины должна заранее позаботиться о себе.
— И как, сходится? — Поинтересовался Публий.
— Конечно. — Кивнула она. — Правда инфляция требует сократить некоторые расходы, но я что-нибудь придумаю.
Я придумаю что угодно, лишь бы не стать снова бедной.
— В следующем месяце тебе не придется беспокоиться о расходах, — «успокоил» ее муж. — Жизнь в провинции намного дешевле.
Клодия быстро опустила руки под стол и незаметно вытерла вспотевшие ладони о свой шелковый пеньюар. Он отсылает ее в деревню, к сыну? Женщина с трудом сглотнула, молясь, чтобы муж не заметил ее страха. Каким будет его следующий шаг? Он откажется от сына? Расторгнет брак? Ей скоро тридцать, слишком поздно искать нового мужа.
— Мы куда-то едем? — Спросила она и с облегчением выдохнула, когда Публий сказал:
— Да. В Этрурию. Мой врач сказал, что минеральные источники Вейи творят чудеса.
— Ох, дорогой, — Клодия подошла к мужу и обняла ее, стараясь предоставить наиболее выгодный обзор соблазнительной ложбинки в вырезе ее сорочки. — Я принесу жертву в храме Юпитера, чтобы эта поездка помогла нам.
Публий с удовольствием ознакомился с предлагаемым видом. На его жену было приятно посмотреть в любое время дня и ночи. Безошибочное чувство стиля не отказывало ей даже в ранние утренние часы, когда большинство римский матрон еще ждут свой завтрак в постели. Ее волосы лежали на плечах непринужденными локонами, безупречная как каррарский мрамор кожа, элегантные складки утреннего неглиже — хоть сейчас на обложку «Glamour». Немного вызывающая, чересчур блестящая, возможно, но очень стильная. Лучшая его инвестиция за последние тридцать лет.
Жаль, если придется с ней расстаться.
То, что жена будет иногда шалить на стороне, Публий принимал как само собой разумеющееся. Он еще не выжил из ума, чтобы лишать жену простых плотских радостей. Но только при условии, что этими радостями она не будет делиться с публикой. И вот здесь она его подвела. Ему стоило немалых средств выкупить у скользкого папарацци фотографии Клодии, целующейся в каким-то юнцом на пороге дешевой гостиницы.
Конечно, можно было ткнуть ее, как нашкодившую кошку, носом в эти фотографии. И конечно, она бы раскаялась и пообещала бы никогда не повторять этих глупостей. Но через год или два все бы повторилось снова. И снова. И снова.
Будь Публий помоложе, он, вероятно, занялся бы поисками четвертой жены. Но возраст… но здоровье. Здоровье беспокоило особенно. Этот чертов песок в почках. И постоянные боли. Кажется, пришло время подумать о наследниках.
Его завещание не допускало двусмысленности: все имущество, за исключением небольшой суммы, отходило его сыну Луцию. Опекуном Луция до его совершеннолетия назначался Марк Луций Вар, один из племянников Публия по женской линии. В конце концов, именно у него было больше всего шансов оказаться биологическим отцом Луция.
Старик в очередной раз восхитился практичностью своей жены: анализ ДНК, сделанный сразу после рождения ребенка, подтвердил, что Публий не является его отцом. Только родственником. Его это вполне устраивало — в конце концов, в мальчике текла кровь Силанов. В свое время он увел у Марка невесту, зато Марк наградил его сыном. Все честно, так думал Публий. Так пусть после его смерти Луция воспитывает его настоящий отец.
И все же следовало подстраховаться. Эта поездка в Этрурию и проблемы со здоровьем давали возможность собрать вокруг себя всех своих племянников. Причем, не прилагая особых усилий. Марк уже в Вейях, Гай поедет с ним, остальные родственники, прослышав о его болезни, слетятся сами, как стервятники на добычу.
— Выезжаем через неделю. — Публий поцеловал жену в лоб и отстранился. — Я уже отправил Гая подготовить дом. Собирайся, дорогая.