Кроме того, им действительно нужно было поговорить. Авл Тарквиний свалил на него неприятную обязанность посвятить Мелину в суть их сделки. Его дочь была не виновата, но выхода у Марка все равно не было. Ее сумочка, которую он вчера нашел возле кабинета Авла, наводила на предположение, что она могла слышать их разговор. Или часть его.
— Мелина, — начал он осторожно, — я уже однажды сказал тебе, что считал наш брак ловушкой для себя. Думаю, я ошибался.
Он отложила в сторону вилку и нож и посмотрела прямо на него — узкое бледное лицо, огромные серьезные глаза. У Марка снова засосало под ложечкой.
— Видимо, он был клеткой для нас обоих. — Она продолжала молчать. — Но у нас есть выход. — Он тоже положил приборы и перестал делать вид, что интересуется куском мяса на своей тарелке. — Мы дадим Авлу внука и разведемся без ущерба для обеих сторон.
— Без ущерба, — медленно повторила она.
В ее голосе звучало такое страдание, что Марк на несколько секунд перестал дышать. Что же он делал с ней? За покрытым белой скатертью столом посреди дорогого ресторана эта юная женщина корчилась перед ним от боли.
— То есть, этот сын, которого ты так отчаянно хотел, что даже преодолел брезгливость ко мне… не перебивай, — Мелина подняла руку, не давая ему возразить, — … был для тебя просто средством вернуть свободу.
Марк послушно закрыл рот. В сущности, она была права, совершенно и во всем. Просто она не знала, что у него действительно не было иного выхода.
— А что бы стало с ребенком потом? — Спросила она. — С отцом, который его не захочет знать. С матерью, которую принудили родить ребенка. С сумасшедшим дедом… — У нее перехватило дыхание. — Ребенок, которого никто не любит…
— Неправда, — он порывисто схватил ее руку. — Ты будешь любить нашего сына. Я знаю, любовь — твоя сущность. Твой единственный способ существования. Я… — он сглотнул горький комок, — буду перечислять тебе деньги. Любую сумму, просто скажи, сколько нужно. И я буду приезжать, если… если ты согласишься.
Ну вот, горько усмехнулась про себя Мелина, еще один папа-капитан-дальнего-плавания. Тем не менее, с самой тяжелой частью разговора было покончено. Оставалось немного:
— А теперь скажи, что на самом деле заставило тебя жениться на мне.
Лучше бы она спросила, что могло бы его тогда остановить? Такой силы в мире не существовало. Он долго не мог понять, что эта юная, умная, красивая девушка нашла в нем, не раз пережеванном жизнью сухаре? Затем пришло прозрение. Предложение Авла Тарквиния стало для него ведром холодной воды на голову.
Мелина смотрела на него упорно, не моргая, и Марк внезапно понял: от того, что он ответит сейчас зависело, поедет ли она с ним домой, или вернется к Туллии Авлии.
— Риму нужны земли Тарквиниев на Сицилии.
— Наши земли? Зачем?
Она ожидала чего угодно, только не этого. Приданое бабушки составляла полоса на северном побережье острова от Тиррены до мыса Пелоро. Красивый берег с пляжами и оливковыми рощами, до пунической войны он интересовал только туристов. Финикийцы разорили не только Мессану, но и прошлись огнем и мечом по маленьким деревушкам мирного края. Сейчас понемногу жизнь там восстанавливалась.
— Мыс Пелоро имеет для Рима важное стратегическое значение. — Теперь Марк сидел прямо, словно шомпол проглотил, положив ладони по обе стороны тарелки. — Он закрывает доступ в Мессанский залив. Если мы поставим там форт с береговой батареей, карфагеняне не смогут высадить десант на наших южных окраинах. Им придется двигаться через Иберию и Альпы, а это значительно повышает наши шансы выиграть следующую войну.
Мелина облизнула враз пересохшие губы. Следующая война… До сих пор Этрурии удавалось сохранить нейтралитет, но что будет, если война разгорится на всем полуострове? И Марк… он обязательно вернется в армию.
— Мне страшно, — прошептала она, и тут же почувствовала, как теплые шершавые пальцы ладят ее щеку.
— Мы справимся, — сказал Марк.
Его глаза слегка поблескивали, но Мелина не могла расшифровать этот взгляд. Он никогда так на нее не смотрел.
— Давай вернемся домой, — попросила она.
Марк подозвал официанта и попросил счет.
Гай не только успел к ужину, но еще и поработал на славу. До самых сумерек, пока шли работы в роще, Рамта исподтишка провожала взглядом высокую крепкую фигуру мужчины, который не вспоминал о ней долгие пять лет. Мальчика, с которым она дружила, сколько себя помнила. Парня, в которого она влюбилась, и который так жестоко разочаровал ее.