— Насколько я понимаю, боги не удовлетворили твою просьбу.
Марк отложил свое письмо и внимательно посмотрел в лицо жены. Он не выглядел торжествующим. Он не выглядел раздосадованным. Просто спокойным и уверенным.
— Да. Я по-прежнему твоя жена. — Согласилась Мелина и потрогала узелок на обручальном кольце. Он держался крепко. — Доволен?
— Да, — честно ответил Марк. — А ты? Ты разочарована?
Странно, она не знала. Приняв решение о разводе, она, казалось, перевернула часы и начала отсчет своей новой жизни. Теперь она снова стояла перед выбором — опека мужа или отца — и от ее нового выбора зависела теперь не только ее жизнь, но и жизнь ее ребенка.
— Нет, — сказала Мелина. Ей слышался тихий шорох песчинок, возвращающихся обратно в чашу. Время словно начало обратный отсчет. — Пока ты остаешься здесь, я твоя жена. — Марк резко вздохнул и потянулся ней. Жена остановила его движением ладони. — Я предлагаю новую сделку. Ты получишь свою землю.
Понадобилось не меньше минуты, чтобы эта мысль наконец вошла в сознание Марка Луция Вара. Он больше не пытался сохранять безразличие в отношение собственной жены, поэтому Мелина могла наблюдать, как недоверие и удивление сменяются в его глазах надеждой.
— Но каким образом? — Наконец спросил он.
— Это моя земля, — просто ответила она. — Выйдя замуж, я имею право распоряжаться ею самостоятельно.
Мужчина сморщился, словно от зубной боли, и покачал головой:
— То есть все эти годы твой отец попросту водил меня за нос? Он не мог без твоего согласия передать мне мыс Пелоро?
По мнению Мелины ее муж и отец стоили друг друга, так что она Марку не сочувствовала. Она просто пожала плечами:
— Я тоже не могу передать тебе эту землю. Она является неотчуждаемой собственностью семьи. — Брови мужчины поползли вверх, а уголки губ, наоборот, опустились. — Но я могу заключить договор аренды с правом вести строительные работы. Например, на срок моей жизни. Думаю, местная община возражать не будет.
Марк усмехнулся уголками губ. После того, как финикийцы разграбили всю восточную Сицилию от Сиракуз до Мессаны, местные жители смотрели на римлян, как на свое спасение.
— Ты можешь выставить любые условия, — с жаром заверил он. — Рим выполнит все твои требования. Я позабочусь об этом.
— Любые… — Мелина приложила кончик указательного пальца к губам, словно размышляя, — я скоро сообщу их тебе. А пока свяжись с нотариусом, пусть подготовит проект договора. Но одно условие у меня уже есть.
— Я слушаю.
— Я перееду в восточную половину дома. Мы сохраним видимость брака для посторонних, но внутри домуса у меня будет своя собственная жизнь.
— Мелина! — В его голосе звучал ужас. — Я не хочу!
— Тогда тебе придется выбирать, общая спальня или земля, — с каким-то мстительным чувством пообещала она, и добавила: — Уверена, ты сделаешь правильный выбор.
Наверное, она слишком резко поднялась со стула, потому что комната накренилась и поползла куда-то вправо. Ее тут же подхватили и усадили на место. Над головой раздался злой голос мужа:
— Ты меня достала с этими диетами! Все! Я везу тебя к врачу.
— Не надо, — слабо запротестовала она.
— Надо, — рявкнул Марк, но она вцепилась в его рукав скрюченными пальцами.
— Туллия уже записала меня к своему врачу, — быстро сказала Мелина. — Она считает, что я беременна.
Муж опустился перед ней на корточки и с тревогой уставился в бледное лицо с капельками пота на верхней губе.
— Беременна? — Повторил он как-то глупо. — От меня?
Как же захотелось врезать чем-нибудь тяжелым по этой то ли ошеломленной, то ли счастливой физиономии.
— Нет, блин, от Вергилия, — крикнула Мелина.
Позабыв о головокружении, она оттолкнула мужа и вышла в сад.
Сегодня Гай перешел в наступление. Надел свою наглую ухмылочку и тискал Рамту при каждом удобном случае. То есть, не тискал так, как сельские рабочие мяли коровниц, нет, он вел себя галантно, как настоящий кавалер. Появлялся неизвестно откуда, чтобы придержать ее за талию, когда она спускалась со стремянки. «Осторожно, Веснушка, ты вчера так больно расшиблась». Выхватывал из рук полупустую корзину. «Тебе нельзя поднимать тяжести, красавица». Подхватывал на руки, чтобы посадить на платформу прицепа. «Не утомляй ногу, белла».
А за обедом он зашел еще дальше. Уселся за столом напротив нее, вытянул свои длинные ноги и зажал ее ступню. Рамта и вздохнуть боялась, только молилась всем богам, чтобы никто не полез под стол за упавшей ложкой или куском хлеба.